Админрайтс – Adminrights

Adminrights by Sergej Karetnikov
Adminrights by Sergej Karetnikov

Админрайтс

фантастическая повесть

 

Глава 1

Дверь лифта со скрежетом отъехала в сторону, распахнув передо мной сумрачную внутренность кабины.
В нос ударила стандратная удушливая смесь из приторных дешевых духов, машинного масла и подгорающей изоляции. Наверное, даже с закрытыми глазами, только по одному этому запаху, можно безошибочно определить, что ты находишься в лифте. Откуда-то сверху через металическую пластину с беспорядочно просверленными отверстиями пробивался свет тусклой аварийной лампочки. Как я ни напрягал зрение, рассмотреть цифры на кнопках пульта мне не удалось. Дом был шестнадцатиэтажный и, отсчитав, наощупь, четвертую кнопку сверху во втором ряду, я с надеждой вдавил ее в стену. Под кнопкой что-то хрустнуло, где-то далеко вверху в шахте лифта глухо заурчало. Дверь дернулась, пытаясь закрыться, но пошла на перекос и заклинила. Электропривод завизжал, пытаясь преодолеть сопротивление, не справившись, разочарованно отработал обратно, дверь дернулась было назад, но через секунду снова пошла вперед и с грохотом захлопнулась. Лифт постоял ещё немного, как бы, приходя в себя, и, соображая, что же теперь делать, затем, удивлённо крякнул и медленно тронулся вверх, исполняя тросами в шахте мелодию, которой позавидовал бы любой виртуоз-контрабасист.

Я облегченно вздохнул: кажется, не придется тащиться пешком на двенадцатый этаж. Радость моя была недолгой. Доехав до седьмого, лифт остановился и, постояв немного
с закрытыми дверями, к моему огромному разочарованию, поехал обратно вниз. Проделав дверями те же манипуляции, что и перед подьемом, лифт погасил единственную, горевшую до сих пор, аварийную лампу и затих. Как я ни старался заставить его тронуться с места, признаков жизни он больше не подавал. Мне ничего не оставалось, как покориться своей участи.

Я вышел из лифта, благо, двери остались открытыми, и стал подниматься вверх по лестнице, успокаивая себя тем, что мне всё-таки очень повезло. Лифт мог бы и не открыть дверей, приехав вниз, и сидел бы я сейчас в душной кабине, наслаждаясь её ароматами.

Добравшись до третьего этажа, я услышал, как внизу хлопнула дверь подъезда, и раздались голоса. Мужчина
и женщина о чем-то громко спорили. Вскоре голоса стали глуше: очевидно люди вошли в злополучный лифт. Еще через некоторое время, к моему удивлению, снова загрохотали двери, и я услышал, как лифт пошел вверх.
– Ничего,- злорадно подумал я – далеко не уедете.

Но вскоре, лифт, как ни в чем не бывало, прошуршал мимо меня. Я прислушался. Спустя некоторое время он остановился. Я усмехнулся – уже не злорадно, а скорее сочувственно, ожидая, что парочка пассажиров-неудачников сейчас, как и я, отправятся туда, откуда приехали. К своему ещё большему удивлению, я услышал, как двери лифта открылись, и продолжающие спорить голоса переместились на лестницу этажей на шесть выше меня. Везет же людям!

Я остановился, чтобы перевести дыхание, и услышал тихий вскрик и два быстро следующих друг за другом негромких хлопка и за ними два глухих удара: будто что-то тяжелое упало на бетонный пол. Наступила тишина. В моей голове сразу же пронеслась серия картинок, как в кино: двое пассажиров выходят из лифта, из темного коридора появляется высокая тёмная фигура, в руке пистолет
с глушителем: бац, бац и два тела падают у открытых дверей лифта. Ну и расфантазировался. Насмотрелся детективных сериалов по телевизору вот теперь и мерещится всякое. Я отогнал навязчивые картинки и стал подниматься дальше, но тут же поимал себя на мысли, что стараюсь делать это как можно тише и, не просто иду по лестнице, а крадусь на цыпочках вдоль стены.

Что за чушь! Совсем нервы расшатались! Надо будет поменьше пить кофе. Я попытался заставить себя оторваться от стены и идти посередине лестницы, но что-то внутри меня противилось этому, и стена притягивала меня как магнит. Наверное, это шестое чувство меня и спасло. Я услышал очень тихие но быстрые шаги спусквшегося вниз по лестнице человека. Это были, даже не шаги, а, скорее, легкое шуршание от касания ступеней мягкими подошвами.

Движимый непреодолимым порывом, я беззвучно метнулся на лестничную площадку, скользнул в углубление за трубой мусоропровода и затаил дыхание. Пахло плесенью, подгнившими овощами и старыми окурками, но сейчас это место казалось мне самым уютным в мире; здесь я чувствовал себя в относительной безопасности. Со стороны лестницы мое укрытие было почти не заметно, сам же я мог краем глаза видеть небольшой участок уходящих вниз ступеней и изгиб перил. Расплывчатая бесформенная тень легла на стену, шаги замедлились и стали приближаться ко мне. Я перестал дышать. Совсем рядом взвизгнула металическая дверка мусоропровода, и послышалось сопение, возня и хруст бумаги, будто в мусоропровод пытались протиснуть большую картонную коробку, которая туда не хотела пролезать. Наконец, это, видимо, удалось: коробка с шуршанием полетела вниз и бухнула о дно мусорного бака.
Каждая секунда казалась мне бесконечной. Ноги стали ватными, в ушах стучало, во рту пересохло. В узкой полосе обзора, который у меня был на лестницу, на мгновение появилась высокая худая фигура. В опущеной вниз руке она держала пистолет с длинной черной трубой глушителя. Фигура была точно такая же, какую нарисовало мое воображение в, промелькнувших незадолго до этого в голове картинках. Такого совпадения просто не могло быть. Все же, фантазия и реальность – не совсем одно и то же.

Внизу хлопнула дверь подьезда и все стихло. Выждав ещё пару секунд, я выбрался из своего укрытия и, перепрыгивая через несколько ступенек, помчался вверх к окну, чтобы постараться разглядеть только что вышедшего из подьезда человека.

Прильнув лицом к стеклу, я увидел как во дворе знакомая фигура, глядя на меня снизу, поднимает черную трубу глушителя, целясь в моем направлении. От неожиданоости я остолбенел. Вместо того чтобы быстро пригнуться, я замер не в силах сдвинуться с места и обреченно понимая, что даже не успею услышать хлопок выстрела или увидеть как пуля пробивает маленькое отверстие в оконном стекле прежде чем попасть мне прямо в лоб.

Неожиданно над нацеленым не меня стволом пистолета распахнулся черный купол и по нему забарабанили капли дождя. Купол двинулся прочь и быстро скрылся в подворотне. Грозное оружие оказалось простым зонтом.

Я не сразу пришел в себя, потом расхохотался на всю лестницу и долго не мог остановиться, представив себе, насколько комично мои действия выглядели бы для стороннего наблюдателя, окажись он рядом.

Да, в такую историю попадаешь не каждый день. Я решил, не теряя больше времени, добраться до своего приятеля, к которому, собственно говоря, шел, и рассказать ему об этом забавном происшествии, случившемся в подьезде его дома.
Я бодро зашагал вверх по лестнице. Лифт с открытыми дыверями стоял на десятом этаже. В тусколом свете все той же аварийной лампы я увидел два тела лежавших на полу с неуклюже раскинутыми руками и ногами. Рядом валялся растрепаный букет цветов и светло коричневый кожаный портфель. Не веря своим глазам и, все еще подозревая розыгрыш, я наклонился над телами и, сначала у одного, затем у другого пощупал пульс. Пульса не было.

В полной растерянности я поднялся еще на два этажа и нажал кнопку звонка. Денис открыл сразу, как-будто стоял за дверью. Я механически пожал ему руку, зашел в квартиру и молча стал разуваться, не заная с чего начать, и уже сомневаясь в том, стоит ли вообще ему о чем-либо рассказывать, тем самым втягивая его в эту неприятную историю.

Конечно же, я понимал, что был главным, если не единственным, свидетелем этого преступления и все равно должен буду рассказать следователю все, что видел, но сейчас мне не хотелось об этом даже и думать. Все на что я был еще способен – это набрать номер милиции и сообщить, что по такому-то адресу на десятом этаже у лифта лежат тела двух мертвых людей. Да, именно это и надо было сейчас сделать. Я набрался решительности и потянулся к телефону но, Денис, как-то виновато заглянув мне в глаза, произнес:
– Не надо, Вадик. Все уладится.-

Он, конечно же, имел в виду что-то другое, что-то пустяшное. Откуда ему было знать, что произошло там за дверью, но я, все-таки, убрал руку с телефонной трубки. Звонить в милицию мне совсем не хотелось, и, хотя, я знал, что никак не могут “уладиться” два трупа на лестнице и, что звонить все равно придется, все же, цепляясь за последнюю надежду, вопросительно посомтрел на него.

– О чем ты говоришь?
– Понимаешь, я не успел ещё с этим как следует разобраться. Не удалось точно определить масштаб времени и синхронизировать события… – заметив недоумение на моем лице, он осекся –  Извини, лучше я расскажу всё с самого начала. Так вот, пару месяцев назад я наткнулся в интернете на интересное научное исследование. В нем доказывалась универсальность законов сетей…-

Дальше я слушать не стал: надеяться мне было уже не на что. Какое отношение интернет, и какие бы то ни было законы сетей могут иметь к бандитскому нападению?

– Денис, – перебил я его – извини, но сейчас просто нет времени об этом говорить. Надо срочно звонить в милицию.- Я снова потянулся к телефону.

– Нет. Не надо никуда звонить, – опять остановил меня Денис.
– Ведь я же тебе говорю, что мне просто не удалось синхронизировать события во времени. Сейчас я все исправлю.-

Он ухвалил меня за рукав и потащил в свою комнату. Слабо сопротивляясь, я последовал за ним. На столе стояло несколько больших мониторов, вся поверхность экранов была разделена на небольшие прямоугольнички и в каждом из них пробегали кадры каких-то, как мне показалось, рекламных роликов. В высокой металической стойке за стеклом мигали огоньками несколько серверов, под столом виднелись целые бухты проводов. И когда он успел натаскать в квартиру столько оборудования? В прошлый мой визит ничего этого не было.
– Это, в общем – то, все необязательно. – Денис махнул рукой в сторону стола с мониторами. – Просто мне так привычнее. Уже столько лет сижу за ”клавой”.-

Он плюхнулся в кресло, другое придвинул ближе к себе, приглашая меня присесть.
– Вот, смотри.- Он быстро пробежал глазами по маленьким экранчикам и простучав клавишами веселый ритм указал мне на один из них, который тут же увеличился в размере и лег поверх остальных.

Там на экране я увидел себя, подходящего к дому Дениса. В этом не было ничего удивительного. Сейчас кому не лень ставят повсюду наблюдательные камеры. Наверное и в их доме установили. Я сразу подумал, что это, наверное, новое увлечение Дениса – подключаться к чужим камерам наблюдения. В этом случае легко можно было обьяснялось наличие множества маленьких окошек с бегущими в них сюжетами.
Изображение в увеличившемся окне было отличного качества и, я, даже, заметил на своем лице саркастическую ухмылку и вспомнил, что именно в этот момент думал о том, что, сейчас, как обычно, столкнусь в подьезде с бабой Варей, которая, каким-то непостижимым образом, всегда знает кто, к кому, когда и зачем пришел. И все это – несмотря на постоянно меняющийся состав жильцов большого шестнадцатиэтажного дома. В этот раз бабы Вари на ее обычном посту не оказалось, что меня немало удивило.

Денис щелкнул пару раз мышкой, и я увидел себя уже внури лифта, озабоченно нащупывающего в темноте нужную кнопку. Никогда не думал, что у меня может быть такое недовольное выражение лица. Надо будет потренироваться перед зеркалом, а то такой рожей можно и людей испугать. Хорошо, что в этот раз в лифте никого не было, да и свет почти не горел. Тут у меня закралось сомнение. Неужели они и в лифте поставили камеру? Я видел себя вполне отчетливо и под таким углом, что камера должна была бы быть вмонтированной прямо в дверь лифта на уровне моего лица. Довольно необычное располжение, но и это, впрочем, было вполне возможно при современной технике. Значит, подумал я, могли быть и другие камеры на самой лестнице, и, возможно, все трагические события оказались зафиксированными, и в этом случае я был не единственным свидетелем происшедшего. Тут же мне в голову пришла немного корыстная, но такая успокоительная мысль, что это могло бы избавить меня от неприятных объяснений с милицией.

– Денис, а можно сделать копию этой записи?- отвлекся я от экрана.

– Никакая это не запись.- Обиделся Денис  – Все то, что ты видишь, происходит по-настоящему.

– Ты что хочешь сказать, что сейчас я сижу в лифте?- усмехнулся я.-

Денис взглянул на меня как на полного придурка но, тут же смутился и сказал: – Я понимаю, что для тебя все это выглядит дико, но скоро ты сам все поймешь.

– То, что ты видишь, – происходит прямо сейчас, но в другом векторе времени. Всегда существует множество вероятностей для одного и того же события. Каждая из вероятностей это, как бы, отдельный вектор или, даже, отдельный мир. Мы, разумеется, находимся в одном из таких векторов, но бесконечное множество других существует параллельно, но что самое главное, мы можем перемещаться из одного вектора в другой. Надо только знать, как это делается. Или вернее, даже, не знать или не только знать как делается, а получить на это права, ну примерно как права администратора в компьютерной сети.

Я молча скорчил мину, должную выразить полное недоверие к его словам, поскольку не нашелся, что ответить на такое заявление.

– Нет, конечно, никто тебе этих прав не даст, – ответил Денис на мой невысказанный вопрос.
– Мы, ведь, обыкновенные юзеры. Жизнь, как и сеть надо просто хакнуть. Представляешь, что значит хакнуть жизнь? Стать администратором жизни? Благодаря тем исследованиям, о которых я тебе говорил, мне это удалось и, теперь я могу делать в системе, называемой жизнью, все, что мне заблагорассудится. Но возникла небольшая проблема. Настоящий администратор обнаружил, что его систему хакнули и стал разыскивать того кто это сделал: то есть меня. –

Он сделал паузу, опустил глаза вниз и, глядя в пол, продолжил.

– Насколько смог, я, конечно, уничтожил следы. Это оказалось очень непростым делом, и, скорее всего, поможет ненадолго.– Он замолчал.

– Нет, не могу в это поверить. – Заявил я. У меня голова шла кругом от всего этого бреда с убийцами и хакерами, которые хакают жизнь. Мне, даже, стало казаться, что я просто сплю, но довольно быстро я пришел к неутешительному выводу, что это не так. Все было слишком по-настоящему и, никаким сном здесь и не пахло.

– Я не сумел сразу оценить по достоинству попавшую в мои руки информацию.- Сокрушенно продолжал Денис. – Вместо того чтобы аккуратно и незаметно пользоваться своим открытием – натворил кучу всяких глупостей. Мне казалось, что это просто какая-то увлекательная компьютерная игра. Я потерял осторожность а, когда понял, что обнаружен, было уже поздно. До сих пор мне удается скрываться только каким-то чудом.

– От кого скрываться? – поинтересовался я.

– Как от кого? От настоящего администратора этой системы. Того кто, возможно, даже, участвовал в ее создании. Хотелось бы надеяться, что мои действия для них – просто незначительная шалость? Скорее всего, так оно и есть, а я, ведь, уже возомнил себя властелином этого, да и всех остальных миров, а на деле оказалось, что я просто маленький нашкодивший котенок, которому хозяин хочет показать, где ему можно гулять, а где нельзя. И для него же будет лучше, если он поймет это с первого раза.

– Денис, я не совсем понимаю, что именно ты имеешь в виду, но мне кажется – ты преувеличиваешь. – Попытался я его успокоить, но он был настолько увлечен своими мыслями, что меня не слушал.

– Я знаю, что надо делать! – неожиданно оживился Денис – Надо разыскать того кто выложил в сети эту теорию. Уверен, он должен знать больше, чем написано в его работе, да и информацию он, наверняка, опубликовал только для того, чтобы найти единомышленников. И сделал это, вероятно, столкнувшись с такими же проблемами как я. Думаю, не многие прочитали его исследование, а если и прочитали, то, приняли все за чистую фантазию или, в лучшем случае, за теорию, далекую от реальности. Я почти уверен, не считая меня, никто и не пытался осуществить что-нибудь на практике. Иначе я бы это почувствовал.

– Хорошо. – Сдался я – Если тебе нужна моя помощь, то я готов, но сначала я хотел бы разобраться с тем, что происходит в вашем доме. Только что на лестнице были убиты два человека. Я был этому косвенным свидетелем и мой долг – позвонить и сообщить обо всем в милицию. И теперь я хочу знать – почему ты считаешь, что я не должен никуда звонить.

– Дело в том, – начал объяснять Денис – что все то, что с тобой случилось, произошло  из-за меня. В нашем векторе реальности это никак не должно было проявиться.

– Еще не легче. Я, ведь, даже не хотел тебе ни о чем рассказывать, чтобы не впутывать тебя в эту историю.

– Зачем мне рассказывать? Я и так все знаю. Мне пришлось несколько раз изменить вектор событий, в которых, по стечению обстоятельств, тебе довелось участвовать. Твой приход совпал во времени с моей несостоявшейся встречей с покупателями, которым я собирался продать свое открытие.

– Разве можно это продать? – удивился я – Ведь, если ты говоришь, что теперь ты можешь делать с этим миром все что угодно, зачем что-то продавать?
– Можно делать многое, но не всё. То что делою, это даже не изменение мира, а просто выбор наиболее подходящего вектора из бесконечного числа существующих.

Ты ведь знаешь, что иногда случаются события, которые все называют чудом. Например, упал человек с десятого этажа, а потом, вдруг, встал и пошел домой, как ни в чем не бывало. После этого все гадают, как это получилось: может он удачно упал на кусты или земля оказалась необыкновенно мягкой в этом месте. Нет, все дело оказалось в том, что иногда люди способны в стрессовой ситуации спонтанно менять вектор событий, интуитивно выбирая самый безопасный именно в это мгновение. И вместо того чтобы в прежнем векторе превратиться в лепёшку на газоне, преспокойно встают и идут домой но уже находясь в другом векторе. Все окружающее настолько идентично, что они даже и не догадываются, что переместились в другую реальность. Для остальных людей это выглядит чудом, и они только разводят руками. Благодаря исследованию, найденному мной в интернете, я научился делать это когда захочу. В общем-то, каждый мог бы это сделать, просто никто не знает как.-

Он помолчал немного, как будто собираясь с мыслями, и продолжил.
– Я решил продать этот секрет, так как за мной началась охота, и я не хотел – бы оказаться единственным его обладателем. Слово продать звучит, конечно, глупо в этой ситуации, но не мог же я его подарить. Мне бы просто никто не поверил. Решив так, я обратился в одну очень солидную фирму с предложением поделиться информацией конфиденциального характера за определенное вознаграждение.

Мы должны были встретиться сегодня, но ты видел, что из этого получилось. Кто-то изменил их вектор, и они оказались убиты, а убийца даже и не подозревает, о том, какое участие он принял в этом деле. В тот момент, когда он в тебя выстрелил, его пистолет превратился в простой зонт, вернее не превратился, а просто тот с пистолетом перешел в другой вектор реальности, а этот с зонтом в наш. Так что, он совершенно уверен, что никогда пистолета и в руках не держал.

– Ты сказал, что тот первый, все же, выстрелил? Значит тот другой я, который стоял у окна в том другом векторе – теперь убит? –

Денис потупился – Да, думаю, что убит, – произнес он смущенно. – Но, какое тебе дело до него? Считай, что ничего не произошло.

– Вот это да! – возмутился я – Как это ничего не произошло? Какой-то тощий оборванец пристрелил меня только за то, что я оказался в одно и то же время на одной с ним лестнице, а ты  говоришь: «ничего не произошло»?

– Ну в самом деле, Вадик, подумай, существует бесконечное количество возможных вероятностей одного и того же события, какое тебе дело до них всех?

Там ведь все происходит независимо от тебя. И если ты об этом ничего не знаешь, то и волноваться не о чем. Мало ли что может происходить в других векторах. С тобой лично ведь ничего плохого не случилось.

– Все равно, мне это не нравится, – продолжал я возмущаться. – Посмотрел бы я на тебя, если бы такое произошло с тобой. – добавил я, и тут же почувствовал, что затронул очень неприятную для Дениса тему.

Он замолчал, нахмурился и, наконец, будто решившись, коротко сказал: – уже…

Начиная догадываться, я, все же, переспросил: – Что уже?

– Уже произошло. Меня убрали из нескольких векторов, то есть, попросту говоря, убили.

Не смотря на серьезность заявления, я не смог удержаться от черного юмора и, подражая Денису, спросил: – Ну и не все ли тебе равно, что с тобой происходит в других векторах реальности? Здесь же ты в порядке, и выглядишь вполне свежо. –

– Я бы не стал волноваться, если бы это была случайность, как это произошло с тобой, – сокрушенно произнес он, – но они планомерно убирают меня из всех векторов где это возможно, и дорога в другие вероятности оказывается для меня закрытой. Я обнаружил это, когда хотел предотвратить убийство шедших ко мне гостей. Оказалось, что меня уже нет в том векторе, и я ничего не смог сделать. До сих пор не могу понять, что мешает им добраться сюда?

– Ты же говорил, что векторов существует бесконечное множество, – постарался я его ободрить, – значит, вероятность, что доберутся именно сюда, не так уж и велика.

– Только на это я и надеюсь, но, мне кажется, причина в чем-то другом, – отозвался он.

Я невольно огляделся по сторонам. Теперь мне казалось, что за нами наблюдают со всех сторон и вот-вот из какого-нибудь угла выскочит киллер с пистолетом.

Заметив мое беспокойство, Денис сказал: – сейчас никакой опасности нет, я чувствую, когда что-то меняется в соседних векторах и кроме того вот,- он указал рукой на мониторы, – здесь можно даже видеть все что там происходит.

Это меня немного успокоило, по крайней мере, хоть что-то было под контролем.

Я вопросительно взглянул на Дениса. Что, мол, будем теперь делать?

Он тут же оживился и стал, энергично размахивая руками, объяснять, как он собирается выпутаться из создавшегося положения.

Он считал, что существуют два радикальных способа. Один из них, совершенно экстравагантный, заключался в том, чтобы получить абсолютно все права и стать единоличным хозяином системы, то есть хакнуть не чуть-чуть, как в первый раз, а захватить все полностью и, что самое главное, лишить настоящего администратора или администраторов, если их несколько, их администраторских прав.

У меня глаза полезли на лоб от такого наглого заявления. Это было уже чересчур, но я промолчал, решив выслушать все до конца.

Второй вариант предполагал более безобидное решение, но там всё должно было быть наоборот, то есть сделать администраторами как можно большее количество людей и затеряться в их массе.

Ни то, ни другое не выглядело достаточно убедительным, хотя бы потому, что, как мне казалось, для осуществления этих планов не было никаких реальных возможностей. Вероятно, я ошибался и, Денису было известны какие-то вещи, о которых я и не подозревал, но, все же, меня одолевали большие сомнения по этому поводу.

Заметив мое унылое настроение, Денис вздохнул, заглянул в пустой холодильник и предложил пойти выпить пива в баре напротив. Мы молча вышли из квартиры. Лифт вел себя как примерный первоклассник вызубривший урок, не издав ни звука, он беспрекословно доставил нас на первый этаж. Неужели и здесь Денис постарался! Когда мы проезжали десятый, мои глаза сами собой скосились на лестничную площадку, промелькнувшую в узком окошке двери. Она была пуста. Переместились ли мы в другой вектор, или кто-то уже успел убрать еще совсем недавно лежавшие там тела, навсегда осталось для меня загадкой. Инцидент, если это можно так назвать, к моему облегчению, видимо, был исчерпан, но, как ни странно, от этого мое настроение нисколько не улучшилось.

Бар с многозначительным названием «Пора» был погружен в полумрак и удивлял отсутствием посетителей. Воздух был неожиданно свежим, без запаха застарелого табачного дыма и впитавшегося в палас прокисшего пива. Бармен, как и должно в любом приличном заведении такого рода, непрестанно протирал ослепительно белым полотенцем бокалы и, то и дело, вытягивал руку к лампе и, прищурившись, контролировал на свет качество работы. Увидев нас, он приветливо помахал рукой, как будто был нашим старым знакомым. Мы сели за ближайший к бару стол из грубо обработанного массивного дуба. Такая мебель вошла в моду пару лет назад и была мне симпатична. Она создавала какую-то особую атмосферу основательности и неспешности располагающую к долгому застолью и задушевной беседе. Подошла официантка – веселая стройная загорелая девушка с правильными, почти идеальными чертами лица.  Густые русые волосы были завязаны в тугой узел на затылке. Она излучала почти физически ощутимые волны доброжелательности, радости и какой-то светлой энергии. Сразу возникало ощущение домашнего уюта и невольно хотелось улыбнуться ей в ответ

– Я вас слушаю. – Произнесла она приятным голосом и, получив заказ, тут же упорхнула. Вскоре в наших руках оказалось по кружке Адмиралтейского, а на столе блюдо с копченой ставридой и креветками. Массивная свеча бросала теплые блики света на искрящуюся в заиндевелом стекле золотистую жидкость, мягкие, едва ощутимые, колебания согретого ею воздуха ласкали лицо. Мрачные мысли сами собой незаметно улетучились и, скоро мы уже беззаботно хохотали, вспоминая веселые события прошлого. С Денисом мы ещё в школе учились в одном классе, и вспомнить было о чем. Время летело стремительно, как и количество выпитых кружек пива. Мы уже знали, что нашу официантку зовут Анастасия, и она подрабатывает здесь в свободное время, а вообще учится в университете на третьм курсе факультета палеонтологии. От нее же мы узнали, что бармена зовут Евгений и, что на самом деле, он никакой не бармен, а хозяин бара. Настоящий же бармен уехал на две недели в отпуск куда-то на средиземное море, то ли в Дубровник, то ли куда-то в Черногорию.

Через некоторое время, оглядевшись вокруг, я заметил, что в баре не осталось ни одного свободного места. В этом, конечно, не было ничего удивительного, но вскоре мне стало казаться, что люди, которые сидят вокруг нас, как-то необъяснимо связаны между собой, как будто все они знакомы друг с другом, но усердно делают вид, что друг друга не знают. Я взмахнул рукой перед глазами, чтобы отогнать это наваждение, навеянное, как мне подумалось, чрезмерным количеством пива. Это помогло, но ненадолго. Вскоре чувство нашей обособленности ото всех остальных посетителей бара проявилось с новой силой. Все как-то странно на нас смотрели, будто ожидали, чего-то, как зрители в театре ожидают начала представления.

Я хотел поделиться с Денисом своим наблюдением, но он был настолько увлечен беседой с подошедшей к нам для очередного заказа Анастасией, что моих энергичных подергиваний за его рукав оказалось недостаточно, чтобы привлечь его внимание. Неожиданно, я заметил, что Анастасия делает мне какие-то знаки. Она слегка шевелила рукой, как бы указывая на столик, находящийся за колонной через проход от нас. Делала она это так, что было совершенно ясно: оборачиваться не надо. Я скосил глаза насколько это было возможно, и тут же, бросившись вперед, одним движением оттолкнул в сторону Анастасию и вырвал стул из под Дениса. Он, возмущенно всхлипнув от неожиданности, рухнул под стол. Осколки пивных кружек и горячий воск от задетой пулей свечи брызнули во все стороны. Перекатившись на спину, я изо всех сил ударил ногами тяжелый дубовый стол снизу и повалил его на бок так, чтобы мы могли за ним укрыться. Увидев мельком как Анастасия спряталась за колонной, я схватил, по-прежнему ничего не понимающего, Дениса за руку, и пригибаясь потащил его за барную стойку, где, согнувшийся в три погибели, Евгений, молча, указывал нам рукой на открытую дверь в подсобку. Сопровождаемые едва неслышными хлопками выстрелов и тонким звоном бутылок разлетающихся вдребезги под градом пуль, мы влетели в подсобку. Я опрокинул, попавшуюся мне под руки, тяжелую алюминиевую бочку с пивом, подперев ею железную дверь, и заклинил её другой такой же бочкой между шкафом и стеной, но это, конечно, не могло надолго остановить наших преследователей. В полумраке подсобки промелькнула полоска слабого света пробивавшегося через неплотно закрытую дверь. Бросившись туда, мы оказались в глухом внутреннем дворике-колодце, уставленном мусорными баками. Окна нижних этажей были закрыты коваными решетками. К одной из стен был прислонен, оказавшийся здесь каким-то чудом, шикарный, напоминающий маленький космический корабль, мотоцикл Хонда.

Во дворик выходили еще три двери из других домов. Выбрав из них одну, показавшуюся мне чуть приоткрытой, я потащил Дениса туда. Мы нырнули в темный подъезд и побежали по узкому петляющему коридору, не зная, куда он нас выведет. Наугад свернув несколько раз в боковые ответвления, и распахнув очередную дверь, оказавшуюся, к нашему счастью, незапертой, мы неожиданно выскочили на широкую улицу с оживленным движением. Я не сразу понял, где мы находимся и немного растерялся. Денис сориентировался быстрее и уже махал руками, останавливая одну из проезжавших мимо машин. Пожалуй, это было самым лучшим решением, бежать дальше у нас уже не было сил. Буквально через несколько секунд рядом с нами, завизжав тормозами, остановилась красная Тойота. Мы запрыгнули на заднее сидение. Машина рванула вперед, как будто водитель заранее знал куда ехать. Я тотчас же прилип к заднему стеклу и увидел, как на дорогу выбежал человек в длинном черном плаще и быстро завертел головой по сторонам, кого-то высматривая. Несомненно, это и был наш преследователь. Лица его разглядеть мне не удалось, мы отъехали уже достаточно далеко. И это было, наверное, самое лучшее, что мы могли сейчас сделать, чтобы уцелеть. К счастью, и он не успел увидеть в какой машине мы уехали.

Я обернулся вперед, чтобы поблагодарить водителя, так кстати пожелавшего нас подвезти, и увидел то, чего менее всего ожидал. За рулем сидела Анастасия. Она, не оглядываясь, сосредоточенно вела машину, сворачивая то вправо, то влево по незнакомым мне улицам. Денис, протиснув голову между двумя передними сиденьями, и обхватив руками подголовники, напряженно всматривался в мелькавших прохожих и дома, видимо, стараясь как можно раньше обнаружить опасность. Мы ехали довольно долго, наконец, свернули в какую-то подворотню и остановились во дворе с потрескавшимся и кое-где провалившимся асфальтом. Несколько кустов с бледно-зеленой от недостатка солнца листвой и чахлая трава украшали небольшой газончик. Вьюнок оплетал крашеную зелёной краской скамейку. Анастасия, повела нас к подъезду старинного пятиэтажного дома. Широкая деревянная дверь с колоннами по бокам, украшенная искусной резьбой и витражом с причудливыми узорами, сохранилась, на удивление, хорошо. Стены, в отличие от нее, выглядели неважно: штукатурка вся была исцарапана надписями и кое-где осыпалась, обнажив темно-красный кирпич. Лифта в доме не было. Мы поднялись на последний этаж по широкой мраморной лестнице с истертыми ступенями и коваными перилами, выглядевшими в период своей молодости совершенно роскошно, а теперь запылёнными и лишившимися в некоторых местах части своих украшений. Мы остановились около обитой черной кожей двери. На стене рядом с дверью, как и положено в коммуналке, располагались несколько измазанных краской во время ремонта электрических звонков с разными именами.

Анастасия звонить в дверь не стала, набрала номер на своем мобильнике и что-то тихо сказала. Вскоре за дверью раздались шаги, лязгнул замок, и она со скрипом распахнулась. На пороге стоял подтянутый мужчина средних лет с седой бородой, в черной кожаной безрукавке и джинсах. Он отступил в сторону, давая нам возможность пройти в квартиру.

Анастасия, по всей видимости, бывавшая здесь раньше, уверенно шагнула в глубину уходящего во мрак коридора. Мы, молча, последовали за ней, ориентируясь в темноте на звук ее шагов или, пожалуй, скорее, даже, на шлейф тонкого аромата неизвестных мне духов, который распространялся за ней, разгоняя запахи старого паркета, многолетней пыли и кошек, столь обыкновенные для всех коммуналок. Внезапно, в темный коридор хлынуло море солнечного света. Анастасия открыла дверь в просторную комнату с необыкновенно высоким потолком и огромными окнами.

Мы вошли, и хозяин, протянув руку сначала Денису, а потом мне, представился:
– Админ. – И тут же объяснил: – не  удивляйтесь, это самое обыкновенное имя, а не подпольная кличка, как вы, наверное, подумали. Мои родители были родом из Табаго, а там это имя очень распространено, как здесь, например, Иван.

Жестом он предложил нам сесть на диван, а затем подошел к небольшому столику и стал разливать горячий чай в тонкие фарфоровые чашки, пронизываемые насквозь солнечными лучами. Не оборачиваясь, он произнес: – Здесь вы в безопасности. Эта квартира расположена вне вектора вероятности нашего мира, – и, усмехнувшись, добавил: – как говориться, исключение из правил. События здесь однозначны и, вариации принципиально невозможны. Вектор здесь замкнут сам на себя.

Он подошел к нам с подносом и раздал чашки с ароматным чаем.

– Я вас слушаю, молодые люди, – обратился он к нам с Денисом, усаживаясь в кресло напротив.  – Чем я могу быть вам полезен? –

Мы с Денисом переглянулись, и он сказал:

– Я думаю, не ошибусь, если предположу, что вы и есть тот человек, который опубликовал в интернете теорию об универсальности законов сетей.-

Админ утвердительно кивнул.

– Меня ваша теория очень заинтересовала, – продолжал Денис, – и, изучив ее, я предпринял  некоторые эксперименты, – помедлив, он добавил: – довольно успешные. Теперь, у меня, – он осекся и, мельком глянув на меня, поправился, – у нас из-за этого возникли большие проблемы.

– Да, я в курсе последних событий, – откликнулся Админ. – Вы, действительно, натворили дел; здесь надо было быть осторожнее – он задумался на мгновение, – Я уже не раз пожалел, что опубликовал свою работу, ну да, видно, теперь уже ничего не поделаешь. Когда-нибудь это, все равно, должно было случиться.

– Вы, конечно, понимаете,- снова заговорил Денис, – нам очень хотелось бы найти выход из создавшегося положения. Мы как раз собирались разыскать вас в надежде, что вы продвинулись в ваших исследованиях дальше, чем описали в своей теории и, что вы сможете нам что-нибудь посоветовать.

– К сожалению, у меня нет готового решения, – произнес Админ. – Единственное, что я могу вам сейчас предложить, это оставаться здесь пока мы не найдем способ вам помочь.

Мы с Денисом снова переглянулись. По выражению его лица я понял, что такого поворота событий не ожидал даже он, всего пару часов назад считавший, что ему удалось хакнуть саму жизнь, и предполагавший в самом ближайшем будущем делать это ещё более дерзко и масштабно. И, после всего этого, вдруг, оказаться запертыми в чужой квартире на неопределенный срок, это, пожалуй, немногим лучше, чем попасть в тюрьму.

– Я очень хорошо понимаю ваше состояние, – попытался ободрить нас Админ, – дело не так уж и плохо как, возможно, вам показалось. Во-первых, как я уже говорил, здесь вам ничего не угрожает, во-вторых, квартира довольно большая и у вас будет по отдельной комнате. С продуктами или другими необходимыми вещами проблем тоже никаких и, наконец, в-третьих, мы сможем спокойно и без помех заняться поисками решения вашей проблемы.-
Админ подчеркнул слово вашей, как будто сам он не был вынужден прятаться в этой квартире, а пришел сюда лишь для того, чтобы заняться нашими делами. Это только укрепило мои подозрения в том, что и сам он испытывает подобные затруднения.

Денис взглянул на меня и, волне логично, заметил: – но ведь Вадик не должен был попасть в поле их зрения, он даже и теории-то вашей не читал. Ему, ведь, можно отсюда уйти.

Будто, ожидая этого вопроса и подготовив ответ заранее, Админ тотчас сказал: – Думаю, что и ему нельзя. Он оказался в слишком тесном контакте с нами, активно вмешивался в ход событий, в силу обстоятельств сменил несколько векторов реальности. Уже одного этого вполне достаточно, не говоря о том, что оказаться в этой квартире тоже многого стоит. Нет, определенно, ему никак нельзя отсюда выходить.-

Такое заявление было для меня словно удар молнии. В голове сразу понеслись неутешительные мысли о том, что сегодня вечером, я договорился идти в кино с Лизой и, если я, вдруг, не появлюсь у кинотеатра в условленное время, то наши, и без того давшие трещину отношения, можно будет считать испорченными окончательно, а этого мне совсем не хотелось. Кроме того, все мои цветы через неделю превратятся в натуральный гербарий, потому что поливать их будет некому, не говоря уже о золотых рыбках в аквариуме, которые без корма и трех дней не протянут. Одним словом, пойдет под откос множество важных заранее запланированных дел. Чем дольше я об этом думал, тем отчетливее с ужасом понимал: это абсолютно неприемлемо – надолго застрять в этой квартире, под каким бы предлогом это ни преподносилось.

Взглянув на Дениса, я сразу понял, что его такая перспектива тоже не устраивает, но он молчал, и я решил пока своего мнения тоже не высказывать.

– Ну, вот и хорошо, – подвел итог разговору Админ, видимо, приняв наше молчание за знак согласия.

– Сейчас я покажу вам ваши комнаты, вы отдохнёте, а завтра мы подробно обо всём поговорим.-

– Ах, да, – спохватился он,- совсем забыл об одном очень срочном деле. Вы не будете возражать, если я попрошу Анастасию вместо меня проводить вас?-

Анастасия, про которую в течение всего разговора мы ни разу не вспомнили, поднялась с дивана и с готовностью ответила: – конечно, я с удовольствием провожу мальчиков в их комнаты и квартиру покажу, чтобы они чувствовали себя как дома.

– Очень уместная шутка,- подумал я, а вслух сказал: – Да, неплохо бы осмотреться в новом доме, раз уж нам придется здесь жить и работать.- Слово работать, вырвалось у меня непроизвольно, видно, уж настолько неразрывно связаны слова «жить и работать» в моем сознании. Впрочем, так получилось даже лучше: появился легкий оттенок иронии, так как, на самом деле, я не имел ни малейшего преставления, какую работу мы можем делать сидя в этой квартире. Пусть знают, что нам все это не кажется слишком серьезным.

Мы вышли в темный коридор и снова, следуя за ароматами, распространяемыми Анастасией, добрались до предназначенных нам комнат, двери которых были расположенных друг напротив друга.

– Даже перестукиваться через стенку не получится, – неожиданно подумал я, видимо, подсознательно примеряя на себя роль узника.

– Вот, выбирайте, кому какая нравится, – сказала Анастасия, распахивая перед нами двери. Я заглянул в обе по очереди и не увидел никакой разницы. Комнаты были почти одинаковые как в стандартной гостинице. Кровать, стол, стул, шкаф, телевизор, на стене картина и лампа с тряпичным абажуром, большие окна зашторены тяжелыми гардинами.

– Вот ваши ключи, – сказала Анастасия, – доставая из настенного шкафчика и протягивая нам по большому железному ключу. Таких мне уже давно не приходилось видеть. Кажется, в далеком детстве, дедушка запирал таким ключом сарай в деревне.

– Да от кого нам здесь закрываться – то? – Удивился Денис.

– Если хотите, можете не закрывать, но кроме вас здесь еще несколько человек живут, – ответила Анастасия.

– И давно живут? – мрачно поинтересовался я.

– Я, даже, и не знаю, – ответила она задумавшись, – по крайней мере, несколько месяцев. Когда я сюда первый раз попала, они уже здесь были.

– Ну, пойдемте, покажу вам, где кухня и другие полезные помещения.-

Мы послушно поплелись за Анастасией. По пути заглянули в просторную ванную и туалет, оборудованные, к моему удивлению, по последнему слову техники. Да, любит Админ роскошь, ничего не скажешь, а я – то сначала подумал, что это обыкновенная коммуналка с тараканами и ржавой водой из крана. В довершение всего, Анастасия вывела нас на просторную терассу на крыше, где большие ослепительно-белые зонты укрывали шезлонги уютными тенями, а бассейн манил своей бирюзовой глубиной.

– Если хотите, можете искупаться. Всё, что нужно, вы найдете в баре, а вечером здесь будет классная дискотека, приходите не пожалеете – весело прощебетала Анастасия. – Ну всё, мне пора бежать; надо еще кучу дел переделать. Вечером увидимся.-

Она выпорхнула с терассы, и мы с Денисом остались одни.

– Вот влипли, – произнес он, как только шаги Анастасии стихли.

– Да, получилось не совсем по плану, – отозвался я, – но, может, это и к лучшему.

– Ты как думаешь, она сейчас в город поедет? – Спросил Денис.

Мне эта мысль тоже пришла в голову. Что-то тут не складывалось. Как же Анастасия может свободно разъезжать по городу и одновременно, как выразился Админ, вмешиваться в ход событий, спасая нас от преследования и неоднократно посещать эту квартиру. Подобных действий с моей стороны было достаточно, чтобы оказался запертым здесь. Почему же на неё эти правила не распространяются?

– Наверное, в город, – ответил я, – а куда же еще?

– Ладно, разберемся… – с угрозой пообещал Денис. –  Давай, и правда, что ли, искупаемся. Я уже с прошлого лета не купался. –

Бассейн был оснащен по полной программе. Под навесом из прозрачного голубого пластика располагался бар забитый до отказа сьестыми припасами и таким разнообразием напитков, который мог бы вызвать удивление у самого придирчивого гурмана. Мы таковыми не были и решили ограничиться незатейливым коктейлем Куба-Либре, изобретенным когда-то американскими солдатами на Кубе и ставшим популярным среди повстанцев. Смешав одну часть кубинского рома с двумя частями кока-колы, добавив пару ломтиков свежего лайма и лёд, мы получили напиток вполне соответствующий создавшейся обстановке. Мы ведь тоже собирались бороться за свободу, но пока не знали с чего начать. В шкафчике рядом с баром обнаружился богатый ассортимент новых купальных принадлежностей. От махровых халатов и полотенец до пляжных тапочек и очков для подводного плавания. Сполоснувшись под душем, и надев приглянувшиеся нам шорты для купания с веселой надписью Billabong, мы, поднимая тучи брызг, бросились в кристально-прозрачную прохладную воду. Вне сомнения, это было очень неплохим началом. Мы сразу поняли, что именно этого нам больше всего и не хватало после передряг сегодняшнего дня. Вволю нарезвившись в воде, мы разлеглись на шезлонгах, нежась в лучах заходящего, но все еще ласково-теплого солнца.

– А здесь не так уж и плохо, – заметил я, потягивая через трубочку ледяной Куба-Либре.

– Вот так начинается моральное разложение в дружных рядах борцов за свободу, – шутливо упрекнул меня  Денис. Похоже, и ему наша неволя не казалась сейчас такой уж обременительной.

– А, ведь, в самом деле, почему бы нам не устроить себе небольшой отпуск, – продолжил я свою мысль,- кажется, здесь для этого всё есть. Ты вот, например, когда последний раз мог позволить себе, ни о чем серьезном не думая, побездельничать
недельку – другую?

– Не помню уже, – лениво отозвался Денис, – лежа на спине и глядя в безоблачное голубое небо.

– Вот и я, тоже, не помню, – поддержал я его. – Если задуматься, то, по-настоящему, такого, наверное, никогда и не было. Всё время появляются какие-то дела, кажущиеся настолько срочными и необходимыми, что часто, даже, и с друзьями некогда пообщаться, а это, ведь, одна из самых больших ценностей в жизни, – продолжал я, невзирая на банальнсть и полную бесполезность подобного рода рассуждений. Каждому ведь понятно, что никуда нам не деться от этой ежедневной суеты и этих, неизвестно откуда появляющихся иллюзорно важных дел, о которых, уже на следующий день, не помнишь совершенно ничего.

Денис взглянул на меня удивленно. Такие сентиментально-бессмысленные разговоры  были необычны в нашей компании. Я незаметно подмигнул и, Денис, поняв намек, одобрил мою идею:

– Пожалуй, ты прав. Нам, действительно, неплохо было бы немного притормозить, что ли, и отдохнуть недельку – другую, тем более что второй раз такой возможности у нас, наверняка, не будет.

 

После того, что я видел дома у Дениса, я был почти уверен, что за нами и здесь как-нибудь подглядывают, и весь этот разговор затеял только для того, чтобы сделать вид, будто мы смирились с обстоятельствами и в ближайшее время не собираемся предпринимать никаких действий для своего освобождения. Поверить в искренность наших намерений было совсем нетрудно, потому, что условия для отдыха здесь были, действительно, идеальные.
Я, конечно, понимал, что вся эта конспирация выглядела нелепо и даже смешно. Само собой разумеется, насильно нас здесь никто удерживать не собирался. Открывай дверь и иди куда хочешь, если тебе не дорога жизнь. Мы должны были бы быть невероятно благодарны и Админу, предоставившему нам временное убежище, и нашей непосредственной спасительнице Анастасии, но сам факт ограничения свободы вызывал подсознательный протест, который был, видимо, несправедливо направлен на людей, оказавших нам помощь в трудную минуту. Я, даже, вполне мог смириться с тем, что за нами кто-то наблюдает. Учитывая все обстоятельства, было бы глупо со стороны хозяев не предпринять каких-то мер безопасности. Откуда им знать, не подослали ли нас к ним с какими-нибудь коварными целями. И все же, возникало какое-то смутное чувство, что здесь не все так просто. Преследователи, спасители и жертвы, казалось, в любой момент могли поменяться ролями. Хотя, жертвы, скорее всего остались бы на своем месте. Мы с Денисом, судя по всему, были наименее информированными из всех участников событий, и пока нам не удастся узнать обо всем как можно больше, лучше не предпринимать ничего необдуманного.

По всему периметру крыши было установлено прозрачное ограждение в полтора метра высотой. Оно защищало бассейн от ветра и не позволяло подвыпившим посетителям бара упасть вниз. За невидимым барьером передо мной раскинулся весть город. Я и не подозревал, что он так красив. Густая сеть улиц таяла в розовой вечерней дымке. Вдали сквозь неё золотыми иглами пробивались шпили Адмиралтейства и Петроавловки, мерцал купол Исакия. Сам по себе дом был не слишком высок, но, видимо, располагался на какой-то возвышенности, благодаря чему и открывался такой прекрасный вид.
Я подошел к самому краю, поднял руки и ощутил под ладонями закругленный край толстого прохладного стекла – границу, за которой было возможно абсолютно всё, где мир был неоднозначен и непредсказуем. Внизу по улицам ехали машины и шли люди. Никто из них даже и не пытался посмотреть вверх, туда, где стоял я, отделённый невидимым барьером ото всех бесконечных вероятностей их мира. Стоял за толстым стеклом, столь же надежным и безопасным как однозначность мира царившего за ним. Сознание никак не хотело, согласиться с тем, что буквально пару часов назад я, точно так же, как они, шел, даже и не догадываясь ни о существовании каких-то там других вероятностей, ни о том что вот так, вдруг, можно оказаться недосягаемо далеко от всего того, что всегда считал, если не частью самого себя, то чем-то, безусловно – неотделимым от себя. Непонятно почему на душе сделалось немного тоскливо. Если бы в этот момент меня попросили сделать выбор между безопасностью однозначности и непредсказуемостью многозначности, думаю, вторая оказалась бы милее моему иррациональному сердцу.
Денис подошел ко мне, облокотился о стекло рядом и, видимо поняв мои мысли, насмешливо спросил:
– Что, прыгнуть хочешь? –
Я еще раз глянул вниз на, кажущиеся отсюда ненастоящими, фигурки людей, машин и деревьев, и, отогнав тоскливые мысли, весело ответил:
– Высоковато будет, да и очень уж там беспокойно. Давай лучше посмотрим, что за чудеса ждут нас здесь.-

– Надейтесь, и вам отдастся, – в тон мне шутливо отозвался Денис.

Меня обрадовало, что он не пал духом и остался прежним Денисом, таким, каким я знал его всегда.

Мы искупались еще пару раз. Порылись в баре и, обнаружив там кем-то заботливо приготовленные бутерброды с ветчиной и сыром, стали уплетать их, запивая холодным пивом.

Солнце почти зашло, терасса погрузилась в сумрак, освещённая лишь подсветкой бассейна. Мы молча сидели на краю, свесив босые ноги вводу, и глядя как, переливаясь оттенками голубого, волны бегут к противоположному берегу.

– Что-то не похоже, что здесь намечается какая-то дискотека,- с явным сожалением заметил Денис.

– А тебе что, потанцевать захотелось, – съязвил я.

-Да нет, просто, зачем было обещать, – с досадой отозвался он.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он немного расстроен. Видимо, Анастасия была ему симпатична, и он очень хотел бы оказаться с ней на одной дискотеке. Вот, всё и выяснилось, а то я никак не мог понять, почему он нисколько не переживает по поводу нашего вынужденного заключения. Видимо, присутствие здесь Анастасии было тем весомым аргументом «за», который перевешивал все остальные аргументы против.

– Да, не беспокойся. С какой стати ей нас обманывать. Раз сказала – будет дискотека, значит будет. Времени-то, ведь, еще немного, – попытался я его ободрить.

В дальнем конце бассейна раздался всплеск, и размытая бегущими по поверхности  волнами фигура стала приближаться к нам под водой. Через несколько секунд, весело отфыркиваясь, вынырнула Анастасия.

– Привет мальчики! Не соскучились здесь без меня? – спросила она.

Денис не мог сдержать радостную улыбку.- Не, мы тут в баре отдыхали. Вот, ждали, когда дискотека начнется.-

– Без меня не начнется, – весело откликнулась из воды Анастасия, – я здесь за диск-жокея. – Вот сейчас искупаюсь и всё организуем.-

– А где же посетители? – Поинтересовался Денис.

– Скоро появятся, – ответила она, – снова скрываясь под водой.

Она ещё раз пронырнула весь бассейн вдоль, выбралась на берег и направилась к бару. Через несколько минут она уже стояла за стойкой диск-жокея и подбирала музыку для сегодняшнего вечера.

 

Анастасия нас не обманула. Когда стрелки часов приблизились к девяти, стали появляться первые гости. Они подходили к бару, заказывали напитки и рассаживались в креслах у, появившихся неизвестно откуда, прозрачных пластиковых столиков. Музыку Анастасия выбрала из популярного когда-то альбома МаксМикс3.

Она со вкусом аранжировала мелодии, на лету изобретая бесконечные вариации, плавно перетекающие одна в другую и складывающиеся в цельную композицию. Как опытный шеф-повар делает из обычных продуктов уникальные блюда, используя свой талант и одному ему известные рецепты, так и она добавляла к мелодиям то там, то здесь интересные эффекты, усиливая выразительность наиболее удачных мест, и  сыпала веселыми комментариями, проявляя немалые познания в истории музыки. Казалось, она была лично знакома со всеми музыкантами, о которых рассказывала.

Гости продолжали собираться, но танцевать пока никто не спешил, не считая одинокой парочки, вяло изгибающейся не в такт музыке в полумраке дальней части танцплощадки.

Наученные горьким опытом, мы выбрали столик с краю, так, чтобы иметь хороший обзор, но это довольно скоро потеряло всякий смысл, так как народу быстро прибывало и становилось по-настоящему тесно, впрочем, как и положено на любой уважающей себя дискотеке. Ни о каком хорошем обзоре уже не могло быть и речи, но на нас с Денисом никто внимания не обращал и успокоенные этим и недавними заверениями Админа, мы расслабились.

– Откуда столько народу? – удивился Денис.

Я не имел об этом ни малейшего представления, но предположил: – Наверное, соседи прознали про шикарную дискотеку на крыше, вот и прут кому не лень. –

– Я думал, что это какая-то засекреченная квартира, а выходит, что сюда кто угодно может прийти, – разочарованно заметил Денис.

– Да, надо будет спросить у Админа, в чем тут дело, – поддержал его я.

Заглушаемый звуками музыки, до меня донесся обрывок разговора из-за соседнего столика:
– … это и не удивительно, когда он сам всё за всех решает. Скоро нас всех отключат. В прошлый раз я так и не смог… – голос пропал, и я не узнал, что именно он не смог в прошлый раз, но на смену ему появился другой и сообщил: – … говорят, он и сам не всё может, а тут ещё этот блуждающий киллер объявился. Ты ведь знаешь, что это значит. Теперь нигде нельзя чувствовать себя в безопасности… – музыка стала громче и больше я ничего разобрать не смог. Было не очень трудно догадаться, о чем шла речь, если мыслить в определенном русле, но тогда получалось, что дело обстоит гораздо хуже, чем мы предполагали. Во-первых, круг людей, посвященных в теорию Админа, видимо, был намного шире, чем мы думали, а значит, и масштабы проблемы могли оказаться намного значительнее. Во-вторых, сам Админ, в этом случае выглядел не таким уж всемогущим, и его гарантии безопасности могли оказаться, если и не пустыми словами, то не настолько надёжными, чтобы мы, находясь здесь, могли об этом вообще не задумываться. Все это, конечно, в том случае, если услышанный обрывок разговора был именно об этом, а не на совершенно другую тему.

Я решил, что пора отвлечься, от серьезного и пойти заказать пару коктейлей себе и Денису. Он поддержал мое предложение и остался сторожить наши места за столиком, а я стал пробиваться к бару через галдящую толпу.

У стойки народу было немного. Видимо, все желающие уже успели отовариться напитками. Я стоял, разглядывая ряды бутылок с разноцветными блестящими этикетками, обдумывая, что бы такое заказать, чтобы не слишком противоречило выпитому раньше. В это время со стороны входа раздался шум. Похоже, кого-то не хотели пускать на дискотеку. Мне стало любопытно, неужели и сюда могут кого-то не пустить, и, забыв про свои планы насчет напитков, подошел ближе и услышал, как из коридора мужской голос громко говорит кому-то:

– Елена Вольдемаровна, ну вы же знаете, что с оружием на дискотеку нельзя. Мы же с вами еще в прошлый раз договаривались.-

– Да, я теперь без оружия, даже, в туалет не хожу! Развели тут блуждающих киллеров… – послышался в ответ женский голос.

– Я вот, сегодня музыкантов с собой притащила, а то достала уже всех ваша Анастасия своим Макс-Миксом. Вон посмотри, никто до сих пор не танцует. А мои музыканты без охраны выступать не могут. Это вам не какая-нибудь шушера из подворотни, а настоящая рок-группа, и я у них за охранника. А какой же охранник без оружия? –

– Нет, не могу я вас пропустить, даже в качестве охранника. Если Админ разрешит, тогда пропущу, а иначе не пропущу, – продолжал настаивать на своём вахтёр.

– Позовите тогда Админа, я с ним сама поговорю,- не сдавалась девушка.

– Не могу я его позвать. Он просил не беспокоить. У него дело важное,- уже сдаваясь, продолжал упираться вахтер.

– Тогда, музыкантов пропустите. Что же они здесь будут стоять? Пусть пока в баре посидят. У них оружия нет, – потребовала Елена Вольдемаровна.

– А у них есть приглашение,- на этот раз уже робко поинтересовался вахтёр.

– Нет у них никакого приглашения, но они со мной, – уверенно заявила девушка.

– Тогда, и их не могу без разрешения Админа пропустить, – продолжал канючить вахтер,

– ну, вы же знаете, меня за это с работы уволят. –

– Ладно, – смилостивилась Елена Вольдемаровна, – дай мне твой телефон, я сейчас с ним договорюсь: сколько же можно под фанеру танцевать!– возмущённо закончила она.

Всё стихло. Видимо, вахтер дал–таки телефон, чтобы позвонить Админу.

Через некоторое время, на терассу вошла группа людей,
в которых, без сомнения, можно было узнать музыкантов,
а с ними молодая девушка в черном кожаном комбинезоне и с разукрашенным элегантными узорами мотоциклетным шлемом в руке. По всей видимости, именно её вахтер и величал Елена Вольдемаровна.

– Ну, вот, а говорил нельзя, – сказала она, обращаясь к своим приятелям, – проходите на сцену и подключайте аппаратуру, я сейчас переоденусь и тоже подойду, а то, ведь, без меня настоящие танцы так и не начнутся.-

Инцидент был исчерпан и я решил вернуться к бару, вспомнив, зачем пришел. Я дождался своей очереди и, чтобы больше не мучиться размышлениями, собирался уже заказать всё тот же Куба-Либре, как, вдруг, за моей спиной раздался голос:

– Что, трудности выбора? Для стимулирования творческой фантазии, могу порекомендовать коктейль Голубая Лагуна. –

Я обернулся. Передо мной стояла, как её величал вахтёр, Елена Вольдемаровна собственной персоной. На вид ей не было и двадцати. Меня в мои 23 ещё никто по имени и отчеству не называл, поэтому я и был слегка удивлен таким обращением. Видимо, за этим скрывалась какая-то известная только в узких кругах история. Заговорила она со мной, скорее всего, лишь потому, что я оказался первым человеком, встретившимся на ее пути к бару. На этот раз она уже была одета вполне подходяще для дискотеки. Мотоциклетную куртку сменила белая футболка с перевернутым наоборот большим тёмно-синим знаком пацифистов. Совсем недавно я прочитал одну статью на эту тему, и вспомнил, что такой знак был изображением ”algir” – 15-й руны старшего футарка – рунического алфавита, и означал силу, непокорность и защиту, что вполне соответствовало впечатлению, оставленному в моей памяти её недавним разговором с вахтёром.
Стройную спортивную фигуру подчеркивали светло-синие, чуть выше щиколотки джинсы, и модные в этом году туфли на тонкой подошве. Глубокого каштанового цвета волосы пышными локонами были небрежно распущены по плечам.

– А что это за коктейль, – заинтересовался я.

– Его придумал сам Поль Гоген, когда жил на Таити. Можешь мне поверить: он и в этом деле был мастером. Рецепт простой, по принципу два к одному и один к двум. Две части водки смешиваются с одной частью Голубого Курасао Боллс затем добавляется ананасовый сок. На этот раз, наоборот, в два раза больше, чем то, что уже есть в миксере, все это хорошенько перемешивается, ну и, конечно, – лед, и кусочек ананаса на край бокала. Пейте и вспоминайте Поля Гогена. Думаю, если бы не этот напиток, наврятли ему удалось бы написать за год более 80 работ. Кстати, меня зовут Алёна, –

выпалила она все это на одном дыхании, – а тебя как? Что-то я тебя здесь раньше не видела. –

– Вадим, – я протянул руку, – мы с другом здесь недавно, только утром приехали. И сразу, вот, с корабля на бал.- Неуклюже сострил я.

– А вы, из какой реальности? – спросила Алёна.

– Ну, наверное, из нашей, – замялся я.

– Понятно. Значит, вы совсем ещё зелёные, если, даже, этого не знаете, – то ли разочарованно, то ли с жалостью заметила она.

– Да, мы пока не очень-то понимаем, что тут происходит,- осторожно ответил я, тут же подыскав для себя очень убедительный аргумент, что, это знакомство – неплохая возможность получить ответ на интересующие нас вопросы, ведь, Алёна, наверняка, посвящена во многие здешние секреты. Если честно признаться, я подумал так для того, чтобы оправдать свое желание провести вечер в компании симпатичной девушки.

Мне не пришлось высказывать свои веские аргументы вслух, чтобы и её в этом убедить. Она просто сказала:

– Ладно, где вы сидите? Пойдём за ваш столик, придется и вас заодно поохранять,-

Стараясь не расплескать напитки, мы стали пробираться к ни о чём не подозревавшему Денису. Когда мы подошли, он многозначительно на меня посмотрел, но ничего не сказал.

– Денис, познакомься, это Алёна. Она будет сегодня нашим ангелом хранителем, – пошутил я.

В глазах Дениса вполне отчётливо читался укор: – Не успел отойти, уже какую-то тётку подцепил!-

Наверное, он был прав. В нашей ситуации это был определённый риск, и я не стал на это возражать, тем более, что он вполне вежливо сказал: – Очень приятно, Денис. Значит, сегодня мы в безопасности? –

– Да, этот вечер я вам гарантирую, – улыбнулась в ответ Алёна.

Музыка умолкла, галдёж немного стих и из динамиков послышался голос Анастасии:

– Чтобы немного оживить нашу дискотеку, Алёна пригласила настоящих музыкантов, поэтому я уступаю им место и прощаюсь с вами. Увидимся в следующую пятницу. А сейчас, встречайте. У нас в гостях рок группа Би-3 со своей новой песней: «Волшебные слова»

К микрофону подошел высокий молодой человек с длинными светлыми волосам волнами спадающими на плечи, в черной футболке и таких же черных джинсах. Подрегулировав микрофон до нужной высоты, и постучав по нему пальцем, чтобы убедиться, что всё работает, он произнёс:

– Добрый вечер, дамы и господа. Очень рад снова видедть вас всех здесь. В этом чудесном месте. Эту песню мы написали совсем недавно, и ещё ни разу не исполняли публично. Вы будете первыми, кто её услышит.-

Терасса взорвалась овациями и свистом. Приблизившись еще ближе к микрофону, чтобы его было лучше слышно, он продолжал:

– Мы хотим посвятить её нашей несравненной Алёне. Надеюсь, мы вас не разочаруем. –

При первых же аккордах аплодисменты стихли, и зазвучала песня:

 

Здесь время как стекло

И не слышны слова
Те важные слова

Что ты мне прошептала

 

Мне показалось, что эту мелодию я уже раньше слышал, только слова там были другие, что-то про большие города и про полковника, которому почему-то никто не хочет писать письма. Наконец, я вспомнил и название группы – Би2. Надо же, какое совпадение… А между тем песня продолжалась:

 

Я ничего не знал

А за стеклом в тиши

Стирало время все

Следы твоей души

 

Но даже тысяч лет

Напрасен будет труд

Я отыщу ответ

Всё станет ясно вдруг

 

Я за черту шагну

Рассыпав время в прах

Следы твоей души

По капелькам собрав

 

Волшебные слова

Спасение души

Скажи……

 

Там в сумраке зари
Где гаснет свет ночи

Ты вновь слова скажи

Лишь только не молчи

 

Забытый миром мир

Твои шаги хранит

Но времени гранит

На страже их стоит

Назад дороги нет

И не разбить стекло

Но вопреки всему

Не всё предрешено

 

Волшебные слова

Спасение души

Скажи……..

 

Да я останусь здесь

За три девять времён

Где свет твоей души

По-прежнему силен

 

Ведь никому сюда
Дороги больше нет

Лишь мы с тобой вдвоём

Вновь встретим здесь рассвет

 

Ты скажешь мне тогда

Волшебные слова

И в сумраке зари

Пойму я всё до дна

 

Волшебные слова

Спасение души

Скажи…….. скажи …… скажи…

 

Музыка стихла, и буря аплодисментов под крики бис, браво, ещё, ещё…  захлестнула терассу.

– Хорошая песня, – сказала Алёна, – и особенно приятно, что её посвятили мне. Видно, не зря я их сюда притащила. Вот, будет у меня теперь своя персональная песня.-

– Да, мне тоже понравилось, – поддержал её Денис.

Вид у него был весёлый, и сидел он как на иголках. Я догадался, что он радуется тому, что Анастасия освободилась от своей диск-жокейской миссии и ему, может быть, удастся с ней потанцевать.

– Вы тут посидите, а я отойду ненадолго, – сказал он, и тут же исчез в толпе.

– Куда это он? – удивилась Алёна.

– Наверное, побежал Анастасию искать, – выдал я друга с головой.

– Анастасия, отличная девчонка. А что, она ему понравилась? – спросила Алёна.

– Да, весь вечер только о ней и говорит, – отозвался я.

Мы замолчали. Снова заиграла музыка, на этот раз медленная, и в полумраке парочки закружились в танце. Мне показалось, что в одной из них я узнал Дениса с Анастасией.

– Может и нам потанцевать, – неожиданно предложила Алёна, – можно тебя пригласить?

– Конечно! – Обрадовался я.

Если честно, то я и сам уже подумывал, как бы пригласить Алёну, но никак не мог решиться, а у неё это получилось очень даже запросто. Держась за руки, мы вышли на танцплощадку, и время прекратило своё существование. Всё случилось так неожиданно, как бывает только в кино. Мы кружились, не замечая ничего вокруг, шептали друг другу на ухо какие-то не имеющие никакого значения слова, и ощущали лишь непреодолимое взаимное притяжение, как два магнита поднесённые друг к другу на недопустимо малое расстояние. На наше счастье музыка не кончалась, и мы продолжали кружить в танце, всё отчётливее понимая, что теперь уже расстаться нам будет невозможно.

Когда музыканты объявили перерыв, а небо над нашими головами начало приобретать синеватые оттенки, рядом появились Денис с Анастасией. По ним было видно, что они очень весело провели время. С лиц их не сходила улыбка, они держались за ручки и выглядели как два ангелочка. – Ну и дела! – Подумал я, – что творится на этой терассе. Повальная любовь…

Может быть, Админ слукавил, говоря об однозначности этой реальности. Как-то уж слишком все ловко складывалось. Вот уже и подружки у нас нашлись, чтобы нам было нескучно коротать время в ”заключении”. Но, как бы там ни было, меня такая однозначность, пусть даже, кем-то организованная, очень устраивала, да и Дениса, думаю, тоже. Админ вполне мог оказаться здесь совершенно ни при чём. В жизни случаются, ведь, и более невероятные вещи.

Мы вчетвером уселись за столик и стали болтать о всяких пустяках.

Совершенно неожиданно Анастасия спросила:

– Вадим, а как же твои рыбки, цветы, кот? –

Я совершенно забыл про всё моё домашнее хозяйство. Да, даже, если бы и не забыл, что мог я сделать, если отсюда всё равно никак нельзя было выбраться без риска для жизни. Рыбок было, конечно, жаль, но, не смотря на это, попасться на мушку снайперу с пакетиком рыбьего корма или лейкой для цветов в руке мне очень не хотелось.

– А, что за проблема с цветами, – заинтересовалась Алёна.

– Да вот, у Вадима рыбки дома некормленые, а он здесь застрял,- объяснила Анастасия.

– Ну, это не беда, – заявила Алёна, – я на Хоббите. Дороги сейчас пустые. За пять минут куда хочешь долетим.-

– Админ сказал, что мальчикам выходить отсюда слишком рискованно,- возразила Анастасия.

– Ты где живешь?- Обратилась Алёна ко мне, не обращая внимания на беспокойство Анастасии.

– На Васильевском, на седьмой линии, – отозвался я.

– Немного далековато, да и мосты скоро будут разводить,- произнесла она, взглянув на часы, – но если поедем прямо сейчас, то можем успеть.

– Ой, Алёнка, не надо, пожалуйста, никуда ехать! – Стала умолять её Анастасия. – Если Админ узнает, даже не представляю, что будет.

– Ничего, мы быстро, – заявила Алёна не терпящим возражений тоном. Таким, каким она раньше разговаривала с охранником.

– Вадька, ты подожди меня здесь, я сейчас переоденусь и, мы съездим, – сказала она, обращаясь уже ко мне.

Я кивнул, поддаваясь её уверенности и слегка очумевший от того, что она назвала меня Вадькой. Ну, что тут, вроде бы, такого особенного – Вадька? Наверное, всё зависит от того как это сказать, но от того, как она это произнесла, мне, вдруг, показалось, что мы знали друг друга всегда, а не познакомились лишь несколько часов назад.

Да, может, и правда нет ничего страшного в том, что мы поедем. Выезжает же  Анастасия в город и ничего с ней не случается…

Алёна вернулась, буквально через минуту, одетая в чёрный блестящий пахнущий настоящей кожей мотоциклетный комбинезон. На голове у нее был темно бардовый шлем украшенный изображениями желто – оранжевых молний, а в руке она держала другой шлем темно синего цвета, явно предназначавшийся для меня. А как же иначе: розовое – для девочек, голубое – для мальчиков…

– Поехали, если хочешь застать своих рыбок живыми, – пошутила она.

Попрощавшись с Денисом и Анастасией, мы прошли через полумрак коридоров к какой-то небольшой двери, выходящей на узкую лестницу с лёгким запахом плесени, серыми цементными ступенями, почти таким же серым потолком и облезшей темно-зелёной краской на стенах. Я заглянул в лестничный пролёт. Одна тусклая лампочка горела этажом ниже и ещё одна где-то далеко внизу. Прожив много лет в новостройке, я уже и забыл, что во всех приличных старых домах обычно делали два входа. Парадный – для красоты и чёрный для хозяйственных нужд. В самом деле, не выносить же мусор по мраморным ступеням. Мы спустились вниз и оказались в другом маленьком дворике-колодце. С удивлением, я увидел здесь тот же самый, или, во всяком случае, очень похожий мотоцикл Хонда, который раньше попался мне на глаза около злополучного бара, где на нас с Денисом напали. Алёна сняла шлем и прикрепила его к мотоциклу сзади.

– Так обзор лучше, – ответила она на мой удивлённый взгляд, – надо не проморгать, если что случится. А ты  одень, – строго добавила она, помогая мне застегнуть замок шлема, который никак не хотел  поддаваться.

Мотор заурчал почти неслышно, и мы выкатили на улицу. Алёна медленно вела мотоцикл, вертя головой то вправо, то влево, внимательно всматриваясь в тёмные подворотни и осторожно проезжая перекрёстки, до тех пор, пока мы не выехали на Московский проспект. Город был на удивление безлюден. Только что политый уборочными машинами, проспект сверкал чистотой,  и мы помчались по глянцу асфальта, явно превышая все мыслимые ограничения скорости установленные автоинспекцией.

Волосы Алёны, сверкая в огнях фонарей, метались на ветру как языки пламени. Мне вдруг стало совершенно ясно, что, тогда во дворе, шлем, она сняла не для того, чтобы улучшить обзор и вовремя заметить опасность, а потому, что лететь вот так по ночному городу с развевающейся огненной шевелюрой было для неё величайшим удовольствием и ни с чем несравнимой радостью. Я чувствовал эту радость так отчётливо, что постепенно и меня охватило чувство восторга. Хотелось диким голосом закричать так, чтобы проснулся весь город, но кричать внутри шлема было бы просто глупо… Я решил, что на обратной дороге, придумаю какую-нибудь вескую причину и тоже поеду без шлема, как Алёна, и уж тогда никому не будет спасенья… Редкие парочки, прогуливающиеся вдоль проспекта, с завистью оглядывались на проносящийся мимо мотоцикл с отчаянными пассажирами. Я бы нисколько не удивился, если бы уже в следующую ночь таких мотоциклистов в городе прибавилось. Очень уж заразительным было это зрелище.

Мы стрелой пролетаем мимо спящей Техноложки и, перемахнув через Фонтанку, проскакиваем Сенную площадь и ещё пару маленьких мостиков. У Исакия сворачиваем на Большую Морскую и затем налево на пустынный Невский. Справа величаво мелькает Александрийский столп. Алёна уже гонит Хонду по Дворцовому мосту, когда его начинают разводить. Зазор между створками увеличивается все быстрее, но вместо того, чтобы затормозить, она лишь прибавляет скорость. Теперь я, даже, сквозь шлем слышу рев мотора. Еще секунда и оба колеса Хонды отрываются от кромки моста. Мы летим. Мотоцикл зависает на мгновение над бездной, превращаясь в настоящий космический корабль – качество, давно подозреваемое мной в этой машине. Кадры, как в замедленном кино, мерцая, неспешно сменяют друг друга: внизу холодный притягивающий блеск черной воды, наверху далёкие яркие звёзды, а впереди, стеной встаёт громада металлических конструкций. Верхний край моста на противоположной стороне уже поднялся выше траектории нашего полёта. Сейчас Хонда врежется в это несокрушимое препятствие и, превратившись в огненный шар, полетит вниз, увлекая с собой то, что останется от нас. Я непроизвольно зажмурил глаза. В следующее мгновение, вместо ожидаемого страшного удара, колёса с визгом касаются поверхности асфальта по другую сторону моста и мы, не останавливаясь, делаем крутой поворот налево и, будто ничего не случилось, мчимся вдоль набережной.

Мой дом уже недалеко. Несколько поворотов и мы у цели. Алёна глушит мотор. Я нащупываю в кармане ключи от подъезда, но это оказывается лишним: он почему-то не заперт. Мы поднимаемся в квартиру. Здесь всё точно так же, как было вчера утром, когда я вышел из дома. Золотые рыбки, лениво шевеля плавниками, тыкаются носами в невидимые стенки большого аквариума и совсем не похоже, что они проголодались. Цветы не завяли. Я потрогал рукой землю; она была в меру влажная, и поливать ничего не требовалось. Кот, не обращая на нас внимания, спал на своем любимом месте возле батареи и не проявлял никакого беспокойства по поводу опустевшей миски для корма. Я достал из шкафчика пакет с Хиллс и наполнил миску до краев; неизвестно ещё когда удастся выбраться сюда в следующий раз.
Недавние события прошедшего дня показались мне, вдруг, какими-то нереальными, но это неожиданное впечатление мгновенно развеялось, как только я повернул голову в сторону раскрасневшейся от азарта бешеной гонки Алёны. Она деловито расстегнула молнию на скрипучем пахнущем настоящей кожей черном мотоциклетном комбинезоне и, оглядевшись по сторонам, одобрительно кивнула: – Не ожидала, что у тебя дома будет такой порядок. –

А, чего же она ожидала? Кучи разбросанной по квартире одежды и горы немытой посуды на кухне? Неужели я так похож на неряху? Конечно, если честно признаться, иногда бывают горы и кучи…, но не настолько же…

По радио передают какой-то концерт. Музыка звучит очень тихо и слов не разобрать.

Алена подходит, делает звук громче и до меня доносятся слова:

И мы на облаке опять
Плывём туда, где солнца свет
И где клубит туман рассвет

Плывём вперёд, где горизонт
Высок и светел и далёк
И где мечты живут в тиши
И время спит… ты не дыши…
Спугнуть его ты не спеши…

Мы будем там когда-нибудь
Как хорошо, что длинен путь
Ведь, мы на облаке плывём
Вдвоём…

 

Я сразу узнал голоса и интонации. Это Би-3. Та же группа, что играла нам весь вечер на терассе у Админа. Алёна удивлённо смотрит на меня: – Откуда у тебя это? –

– Да, это же радио, – поясняю я, – это по радио передают. –

– Ты узнал их, – взволнованно спрашивает она, – это же Би-3. Я знаю наизусть всё, что они поют, но раньше этой песни никогда не слышала…

– Ну, и что ж тут такого? Значит, новую сочинили, – беззаботно предположил я.

– Да, не могли они новую сочинить, ведь и полчаса ещё не прошло с тех пор, как мы уехали с их концерта и, тем более, как она могла попасть на радио здесь? Би-3 не могут петь по радио в этом мире, их здесь просто нет. Здесь есть Би-2. –

Я озадаченно почесал в затылке,- ну, тогда не знаю.-

– Это может означать только одно: нас перебросило в другой вектор, – взволнованно заключила Алёна.

– Только этого не хватало! – расстроился я. –  Значит – зря ехали? И всё это: рыбки, кот, цветы – не моё? И мы, что, теперь не сможем вернуться обратно?

– Да успокойся ты! Твои это рыбки, твои! – поспешила заверить меня Алёна. – И, назад мы всегда сможем вернуться, существует только один замкнутый вектор, и его нетрудно отыскать, но проблема в другом. Би-3 всегда существовали только там, и для меня совершенно не понятно как их музыка появилась здесь? Да ещё такая, которой раньше не было.-

Между тем радио продлжало передавать концерт и Би3 пели всё новые и новые песни которых, по словам Алёны, они никогда не сочиняли.

Я внимательнее пригляделся к обстановке в квартире и каким-то шестым чувством понял, что это, всё же, не совсем моя квартира. Она была, действительно, слишком чистой. Даже, на стеклянных стенках аквариума не было заметно никаких отпечатков пальцев, с которыми я уже который год безуспешно пытался бороться.

Я заглянул под ковёр, но и там не обнаружилось, ни пыли, ни мелкого мусора, которые чудесным образом заводились сами собой. Конечно, уходя к Денису, я теоретически мог, и аквариум протереть и пропылесосить под ковром, но, вот только, вчера утром я этого точно не делал.

Я снова вспомнил про незапертую дверь в подъезде, и окончательно уверился в том, что это не моя квартира и, даже, сам дом, похоже, тоже не мой. Наш подъезд уже больше десяти лет, с тех пор как установили кодовый замок, был всегда заперт, а в этом, хоть я и успел глянуть только мельком, как мне показалось, даже и замка – то не было. Предупредив Алёну, которая с интересом принялась изучать «мою» кухню, я спустился вниз, и обнаружил, что не ошибся. Замка в двери не было, причем, не то чтобы его кто-то упёр или снял для ремонта, а его там просто не было никогда.

Я вернулся в квартиру, размышляя, что же теперь делать. Алёна задумчиво сидела на диване. Рядом, на журнальном столике, уже стояла сковородка с только что приготовленным омлетом, вазочка с печеньем, бутерброды с сыром и чашки с горячим чаем. Меня всегда удивляло: как это женщинам удаётся так быстро сориентироваться в незнакомой обстановке и ловко всё организовать? Взглянув на меня, она спросила:

– Я не слишком здесь расхозяйничалась? –

– Ну что ты! – Возразил я. – Омлет и горячий чай – это именно то, что нам сейчас необходимо. Правда, я не знаю, как к этому отнесётся хозяин этой квартиры. –

– Теперь ты её хозяин, –  коротко заметила Алёна.

– Ура! Да здравствует экспроприация экспроприаторов! – Неуклюже пошутил я. И действительно, так ли умно экспроприировать самого себя.

– Мог бы и не бегать вниз, и так всё понятно.- Алёна пододвинула ко мне чашку с чаем.

Лично мне было ничего не понятно, и я, даже и не надеясь получить ответ, спросил:

– Ну и что нам теперь делать?-

– В общем-то, можно совсем ничего не делать, – ответила она. – Думаю, мы попали в, так называемый, идеальный вектор. Нет, я об этом ничего не знаю, – быстро уточнила она, заметив мой полный надежды взгляд. – Мне в такие попадать никогда не доводилось, но слышала, что иногда так случается. Мы, ведь, были на вершине счастья, когда взлетели над мостом. –  Она сделала паузу, словно желая убедиться, справедлива ли эта мысль и для меня. Я молча кивнул, и она продолжала:

– Когда неожиданно возникла опасность разбиться, в наших душах царила абсолютная гармония, а всплеск положительных эмоций был так велик, что система, выбрала этот идеальный мир, как единственно возможный для нас вариант на тот момент, и вот мы здесь. –

– Ну и что же нам теперь делать? – повторил я свой вопрос.

– Я же тебе уже сказала – можно совсем ничего не делать, – ответила Алёна. – Если я не ошиблась, то в этом векторе всё будет для нас почти идеально, всё будет так, как мы только могли бы мечтать. Вот ты, например, хотел, чтобы не нужно было ни от кого запирать дверь подъезда? И вот, пожалуйста – она не заперта. И можешь быть уверен, что никому здесь и в голову не придёт выкинуть что-нибудь такое, из-за чего пришлось бы её запереть. Кроме того, всё, о чем ты или я когда-либо мечтали или очень сильно желали, здесь уже стало реальностью. Надеюсь, ты не мечтал ни о чем таком, о чём сейчас тебе пришлось бы пожалеть? – серьёзно спросила она.

– Нет. Кажется, ни о чем таком я не мечтал, – неуверенно ответил я.

– Ну и ладно, – произнесла Алёна, после небольшой паузы – значит, и переживать не о чем.-

Всё бы хорошо, но из-за этой паузы, мне почему-то вдруг показалось, что я, как раз, всё время и мечтал о том, о чем мечтать как раз и не следовало бы, но я, ведь, был уверен, что мечты навсегда мечтами и останутся, а тут – вон оно как получилось… Идеальный вектор. Я принялся лихорадочно вспоминать, чего такого я мог намечтать за свою жизнь, что могло бы, вдруг, всплыть неприятной неожиданностью в этой реальности.

Моё взволнованное состояние не осталось незамеченным Алёной. Она посмотрела на меня понимающе, но ничего не сказала, видимо, и сама в этот момент припоминала, не намечтала ли чего-нибудь лишнего.

– Ну ладно, – сказала она через некоторое время, – как бы там ни было, не стоит нам здесь слишком задерживаться. Идеального тоже хорошо вмеру. Только одну вещь мне очень хотелось бы проверить, раз уж так получилось. –

Я вопросительно глянул на неё.

– Когда я была маленькой, ходила, кажется, в третий класс, у меня была бабушка. Звали её, как и меня Алёна. Вернее, это меня в её честь Алёной назвали. Была она худенькая, подвижная, весёлая и очень добрая. Каждое утро, чуть свет, она уходила в лес и возвращалась с огромной охапкой трав, которые потом высушивала на чердаке. Мне она часто рассказывала, как этими травами можно лечить всякие болезни, да, только, я почти ничего из этого не запомнила. В деревне все считали её колдуньей. Она, и правда, умела лечить людей. Иногда и будущее предсказывала, но делать этого не любила. Один раз вечером позвала она меня к себе и сказала, что хочет передать мне свои знания, чтобы не пропали они, если она умрёт. А умереть она собиралась зимой. Летом, говорит, дел много… Я заплакала; жалко бабушку стало; а про себя так подумала: – если не соглашусь знания перенять, то она и не умрёт.- Вот я и отнекивалась всё время. Она тоже настаивать не стала и говорит:

– Есть ещё время. Погода хорошая, солнышко светит. Гуляй пока.-

Неожиданно я заболела. Не помню уже чем, толи простудилась, то ли съела что-то не то, но, только, как бабушка, ни уговаривала родителей, чтобы остались в деревне и позволили ей меня вылечить, они не согласились и увезли меня в город. Ну, а там – настала осень, я пошла в школу и в деревню мы больше не вернулись. Бабушка в ту зиму все-таки умерла, как и собиралась. Но, что мне больше всего запомнилось, так это то, что перед самым отъездом она мне сказала:

– Ничего Алёнушка, не расстраивайся, увидимся ещё.-

Позже, умом я, конечно, поняла, что это уже невозможно, но всё равно, где-то глубоко во мне жила уверенность, что когда-нибудь я её всё равно увижу. С тех пор это стало моей сокровенной мечтой. Может, передалась мне по наследству бабушкина способность к предсказаниям? И вот, когда мы сюда попали, я подумала: раз это – идеальный вектор, то в нём, вполне, могло бы сбыться моё заветное желание.-

Я не нашелся, что и ответить на такое. Спросил только: – А далеко до деревни – то? –

– Не очень. Часов пять, если быстро поедем,- сказала Алёна.

– Да, ведь, медленно все равно не получится, – заметил я. Алёна, согласно, улыбнулась в ответ. Я ещё раз оглядел квартиру и понял, что смогу расстаться с ней без малейшего сожаления. Никаких ностальгических чувств её вид у меня не вызывал. Хоть и была она как две капли воды похожа на мою, не хватало в ней чего-то неуловимого. Душой, конечно, назвать это было нельзя, но, видимо, чего-то именно в этом роде и не хватало. Оставалось какое-то странное ощущение пустой оболочки. Когда я оказывался в моём настоящем доме, всё было совсем иначе – он, будто бы, радовался моему возвращению…

– Ну, тогда поехали, – вздохнув, сказал я. – Здесь, кажется, всё и без меня будет хорошо.

Мы, молча, вышли на улицу. На этот раз Алёна надела шлем. Я последовал её примеру, забыв о своих планах прокатиться с развевающимися по ветру волосами. Куражное настроение почему-то улетучилось. Довольно быстро мы выбрались из города и помчались в далёкую деревню, где Алёну, уже столько лет, ждала её бабушка, чтобы передать что-то очень важное – знания, которым ни в коем случае нельзя было сгинуть в небытие. За городом, где не было такого изобилия фонарей, ночь была особенно черна, хотя, на востоке, едва различимо, уже начала проявляться линия горизонта.
– Пожалуй, как раз к завтраку доберёмся, – подумал я. – И меня нисколько не удивит, если Алёнина бабушка приготовит его сегодня для троих…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2

 

В утренней дымке проплывали мимо изумрудные поля, прячущиеся в сосновых борах сонные деревушки, заросшие густым камышом берега рек, стада коров на тронутых первыми лучами солнца холмах. Над головой, неспешно шевеля крыльями, держали путь в известные только им места величавые аисты. Алёна притормозила и мы свернули с шоссе на проселочную дорогу, а затем на узенькую тропинку, идущую через густой кустарник. Алёна, словно предвидя мой вопрос, обернулась на секунду назад и сказала:

– Есть и другая дорога, но здесь ближе.

Через минуту – другую кустарник неожиданно закончился и перед нами открылся широкий величавый простор. Деревня стояла на высоком берегу реки откуда открывались великолепные виды до самого горизонта.

Проехав мимо нескольких бревенчатых домов с резными ставнями, выкрашенными, где в белый, а где в голубой цвет, мы вьехали в широко распахнутые ворота. Дворик перед домом утопал в цветах и был аккуратно убран. Алёна заглушила мотор, повесила шлем на руль и, озираясь по сторонам, медленно поднялась на крыльцо. Нетрудно было догадаться, какие сложные  чувства её обуревали. Я последовал за ней. Дверь легко открылась, и мы вошли в дом. Как я и предполагал, нас ждали. Самой хозяйки в доме не было, но в освещенной утренним солнцем комнате, уже был накрыт стол. Начищенный самовар поблескивал красной медью, рядом сверкали три белые чайные чашки с блюдцами, в красивой фарфоровой вазе накрытой кухонным полотенцем виднелись румяные пирожки, рядом стояли баночки с вареньем и мёдом, на большом плоском блюде рядом со свежей зеленью дымилась варёная картошка в мундире. Алёна осмотрелась по сторонам:

– Всё как раньше, – восхищённо произнесла она.
– Здравствуй, Алёнушка, – послышалось из дверей. Мы обернулись. В комнату вошла пожилая женщина. В точности такая, какой я и представлял её себе по описанию Алёны: среднего роста, подтянутая, с умными живыми глазами и внешностью, не оставлявшей сомнений в том, что в молодые годы она была настоящей красавицей.

– Здравствуй бабушка, – как ни в чем не бывало, ответила Алёна, обнимая её. – Познакомься, это Вадик. –

– Здравствуй Вадик, – просто сказала она, – я чувствовала, что Алёнка не одна приедет. Вот и стол накрыла, помидорчиков, и огурчиков свеженьких нарвала. – Она поставила на стол эмалированную миску с пупырчатыми темно зелёными огурцами и ярко красными помидорами.
– Гости для меня всегда радость. Особенно такие. –

Мы уселись за стол, и Алёна принялась ухаживать за не сводившей с неё глаз бабушкой.

– Какая же ты большая стала, Алёнушка, – сказала она, вдоволь налюбовавшись внучкой, – давненько ко мне не заезжала.-

– Извини, бабушка, как-то всё не удавалось, – сказала Алёна, бросив на меня предупреждающий взгляд. – Но, вот, приехала всё-таки и, даже, не одна. – Добавила она.

– И правильно, что приехала.- Ответила старушка. – И молодец, что Вадика с собой привезла. Ты же знаешь, как у нас здесь хорошо. Вот, позавтракаем и идите на реку, отдохните с дороги, а к обеду возвращайтесь. Я тем временем здесь по хозяйству похлопочу. –

– Хорошо, бабушка, – покорно согласилась Алёна, решившая, видимо, в этот раз ни в чём ей не перечить. – Я только переоденусь, а то вся запылилась в дороге. – Произнсла она на ходу рассёгивая молнию комбинезона. Она вышла и вернулась через минуту уже в свежей футболке, шортах и шлёпках на босу ногу. И как ей это удается. Неужели она с собой целый гардероб возит. Удивился я.

 

 

Насытившись бабушкиными разносолами, мы вышли из дому и стали спускаться вниз к реке. Справа от песчаной тропинки, окруженная вековыми соснами, стояла просторная деревянная беседка выкрашенная синей, белой и голубой краской. Алёна, не говоря ни слова, свернула туда. Я последовал за ней. Она облокотилась о перила и, глядя на открывающиеся отсюда бескрайние просторы, грустно сказала:

– Когда-то давным-давно я любила сидеть здесь по вечерам и смотреть на реку. Мимо проплывали лодки с рыбаками. Они перекрикивались друг с другом, чтобы узнать как дела с уловом или поделится новостями. Иногда по реке проплывал пароход, и тогда на берег набегала высокая волна. Она сильно раскачивала лодки, и рыбаки сидели, бросив удочки и схватившись руками за борта. Мне это казалось тогда забавным.-

Алёна замолчала, села на скамеечку рядом со мной. Я обнял её за плечи. Она, словно ожидая этого, молча, прижалась ко мне. Наши губы сами собой встретились, словно, иначе не могло и быть. Стало необыкновенно светло и спокойно на душе. Как будто, что-то самое главное в жизни, вот, прямо сейчас произошло, и теперь не надо уже волноваться, что оно может так и не произойти никогда. Никакие слова были не нужны. В этот момент я, наверное, смог бы угадать каждую её мысль, но не позволял себе этого делать. Уж очень, такое угадывание было бы похоже на заглядывание через плечо в чужое письмо. Всё и так было понятно: не сидела она никогда раньше в этой беседке, и не гнал волну проходящий по реке пароход. Здесь были, конечно, и свои рыбаки и свои пароходы, но какое отношение они имели к нам – людям из другой, совсем не идеальной реальности. Иное дело – Алёнина бабушка. Я отчетливо чувствовал, что бабушка, каким-то чудом, была та самая из Аленкиного детства. Сама Алёна, думаю, тоже в этом не сомневалась.

Как бы там ни было, из беседки открывался удивительной красоты вид. Туман стелился над широкой рекой, местами скрывая противоположный берег. Лес, мерцая в лучах утреннего солнца всеми оттенками зелёного, простирался до самого горизонта. Лишь кое-где среди этого зелёного моря угадывались на холмах крыши домов, с поднимающимся из труб сизым дымком и блестели золотые искорки церковных куполов.

Несмотря на бессонную ночь, спать совсем не хотелось. Посидев ещё немного в беседке, мы спустились к воде и оказались на большом пляже. Солнце уже успело слегка нагреть песок и от него шло приятное тепло. Мы разулись и пошли босиком. Иногда из воды с шумом выпрыгивали большие рыбы, то ли охотясь на кого-то, то ли для того, чтобы просто глотнуть свежего воздуха, а может, просто хотели посмотреть, кто это там болтается по берегу и нарушает их покой. В камышах у берега шуршали крыльями разноцветные стрекозы. Так же, как и многие сотни тысяч лет до этого, несла свои воды могучая река. Всегда та же, но всё же, чем-то другая в каждое следующее мгновение.
Мы расположились на приглянувшемся нам островке травы у самой воды. Движимый каким-то смутным чувством, я оглянулся назад. Лёгкий ветерок, спеша восстановить гармонию, усердно стирал наши следы на песке, и скоро уже невозможно будет увидеть, что совсем недавно здесь кто-то прошел. Удивительно, насколько они похожи – вода и песок. На них не остается никаких следов, они всегда готовы воспринять новые впечатления, чтобы тут же забыть их. И время – сродни им. В нём тоже всё исчезает бесследно, оставаясь только в нашей памяти, и то, лишь, до тех пор, пока мы живы. Или, может быть, ничто и никуда не исчезает? Может быть, это мы скользим по вершинам вечных волн времени, увлекаемые неведомой силой с одного гребня на другой, и наивно полагая, что это время течёт мимо нас, так же, как когда-то давно были уверены в том, что вокруг нас вращается солнце.

Шелест волн и бессонная ночь, всё-таки, взяли верх. Я не заметил, как задремал, и плавно текущие прерд глазами потоки воды незаметно сменила другая очнь странная картина.

Большой красный диск солнца быстро проваливался за горизонт. Вот он исчез совсем, и наступила полная темнота. Кто-то чиркнул спичкой. Зашипело, и в нос ударил едкий запах серы. На столе загорелась свеча. Длинные колеблющиеся тени заметались по стенам комнаты. Где-то еле слышно заиграла музыка.

– Не надо спрашивать, кто здесь главный, – послышался вкрадчивый мужской голос из темноты, – на этот вопрос вам всё равно никто не ответит. Вы, возможно, сами скоро обо всём догадаетесь. Спешить тоже никуда не стоит. Время – это, ведь, очень абстрактно. Кто может его измерить? Секунды, минуты, столетья – это лишь условность. Жизнь происходит в безграничном настоящем. Ни прошлое, ни будущее не существуют как реальность. Их создаёт лишь наше воображение. Что было до и, что будет после – просто фантазия, плод нашего воображения, причем, зачастую значительно отличающийся от того, что было на самом деле и уж тем более от того что будет…

– Я не согласен. – Почему-то сказал я, хотя, не знал, с чем именно я был не согласен. Рассуждения незнакомца выглядели, на мой взгляд, вполне логично. Ведь, и действительно, порой секунды тянутся вечно, а часы пролетают мгновенно.

– Да, этого и не требуется. – Ответил голос примирительно, реагируя, по-видимому, на моё несогласие. – Это, даже, оригинально, что кто-то имеет своё мнение. Но подумайте, как было бы иногда хорошо иметь возможность вернуться обратно во времени и что-нибудь исправить. – Он на мгновение замолчал, словно взвешивая, стоит ли развивать эту тему, а потом продолжил, – Вот вам, не хотелось бы, например, узнать, что было в той коробке, которую неизвестный вам гражданин бросил в мусоропровод? Или, хотя бы, просто не выходить из дому в то утро? Скольких проблем удалось бы избежать. А ведь всё это возможно, если мы имеем дело с бесконечным настоящим, а не с каким-то там воображаемым пролшым или будущим. –

Меня почему-то не удивила столь детальная осведомлённость незнакомца в моих делах. Странным казалось только то, что голос его раздавался откуда-то с улицы, и было немного неудобно продолжать беседу таким образом. Я подошел к открытому настежь окну и выглянул наружу. К моему удивлению там никого не было. Край солнца, как оказалось, всё ещё был виден за лесом. Его густой бардовый свет сочился между стволов деревьев и, выплёскиваясь в реку, заполнял всё видимое пространство малиновой сладостью. Едва заметный луч, скользнув по поверхности воды, вяло потянулся ко мне и коснулся руки. Я почувствовал, что, как и всё вокруг, превращаюсь в прозрачный малиновый леденец и от удивления, даже, поднес руки к лицу, чтобы лучше это разглядеть, но они выглядели вполне нормально. На лугу за окном паслась ярко белого цвета коза и с видимым удовольствием щипала красную леденцовую траву. Увидев меня, она подошла к окну, поднялась на задние ноги и, оперевшись передними о стену, вдруг, лизнула меня шершавым языком в щёку. От неожиданности я отпрянул и тут же проснулся и открыл глаза. Надо мной стояла та же, что и во сне белая коза. Глаза её совсем по-человечески улыбались. Она весело помахивала хвостом и, как собачонка, то и дело порывалась лизнуть меня в лицо.

Алёна сидела рядом на песке и тоже улыбалась, глядя на эту картину. В руке у неё была берёзовая ветка с наполовину обглоданными листьями, которой она, видимо, отгоняла от меня эту надоедливую козу.

– Я берегла твой сон, сколько могла, – сказала она, помахав веткой в воздухе, – но теперь нам уже пора идти, и я позволила ей тебя разбудить. –

Коза радостно заблеяла и снова лизнула меня в щеку. Я окончательно проснулся и, только что яркие, впечатления сна начали улетучиваться, как клочья тумана на ветру. Какой-то смутный образ, промелькнувший вдруг перед внутренним взором, показался мне очень важным. Я был уверен, что это ключ, к разгадке всего сна, и никак нельзя было допустить, чтобы и он ускользнул навсегда. Я снова закрыл глаза, и в последнее мгновение мне удалось ухватить зыбкую цепочку событий и осторожно потянуть её назад, восстанавливая подробности. Постепенно я вспомнил весь сон, но, к моему огорчению, это были лишь разрозненные события, никак не желавшие приобретать смысл. Я чувствовал, что суть где-то рядом, но она по-прежнему, ускользала от меня. Не хватало маленькой детали, какого-то связующего звена между событиями, которое поставило бы всё на свои места. Я растерянно взглянул на по-прежнему улыбающуюся Алёну, и, внезапно, мне всё стало ясно. Я понял, с чем именно был не согласен во сне. Несмотря на все неоспоримые преимущества, заключающиеся в возможности вернуться назад в бесконечном настоящем и, по своему желанию влиять на ход событий, возвращаться назад мне совершенно не хотелось, и менять я тоже ничего не хотел. Ведь, измени я хоть что-нибудь, а тем более, останься дома в то злополучно-счастливое утро, это означало бы, что не было бы ни вечера на терассе у Админа с шепотом горячих губ около уха, ни лавочки в беседке над рекой, ни тех, ещё более удивительных событий, которые наверняка ждут нас впереди. А в том, что они нас ждут в самом ближайшем будущем, я нисколько не сомневался.

Вот и рассуждай после этого, что такое время, и в каком из его загадочных лабиринтов мы блуждаем. Все-таки, в одном я был теперь убеждён: живём мы не в том безграничном настоящем, где прошлое и будущее – пустая фантазия, как пытался убедить меня во сне неизвестный голос, а совсем наоборот, именно эта, но совсем не пустая фантазия, создаваемая воспоминаниями о прошлом и мечтами о будущем, и есть реальная жизнь, в которой никак невозможно вернуться назад и изменить всё как хочется, в ней надо всё делать правильно с самого начала. И пусть будущее окажется совсем не таким, как я его себе представляю; одной надежды уже достаточно, чтобы душа наполнилась радостью, а для того, чтобы эта надежда появилась, неизвестность и непредсказуемость просто необходимы.

– Пора, так пора, – согласился я, поднимаясь.

Солнце было уже высоко, и песок на пляже раскалился так, что обжигал ступни ног. Алёна пошла вдоль берега по щиколотку в воде, а я рядом по кромке сырого песка так, что набегающая волна слизывала ласковым языком мои следы. Коза, проблеяв что-то на прощание, исчезла в высокой зелёной траве. Оказывается, трава тоже умеет скрывать следы.

Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим, как будто и не было ни бессонной ночи, ни прочих будоражащих событий. Не знаю, что за волна стёрла во мне следы недавнего прошлого, но поработала она на славу; яркими остались только хорошие воспоминания, всё остальное как-то стушевалось и поблёкло.

На обратной дороге, с сожалением проводив глазами знакомую лавочку, мы прошли мимо беседки и вернулись домой. Там Алёнина бабушка уже устроила настоящий пир, достав из погреба, заготовленные впрок дары леса и огорода. Созданный ею на столе натюрморт был без приувеличения настоящим шедевром. Окажись в комнате какой-нибудь живописец, он не сомог бы удержаться от того, чтобы тут же взяться за краски и кисти. Кроме всего прочего, бабушка оказалась ещё и замечательным рассказчиком. Мы просто умирали от смеха, когда она вспоминала, как много лет назад Алёна, гуляя около дома, заблудилась в зарослях малины и была спасена козой, которая ухватила ее за подол платьица и буквально вытащила из лабиринта.

– Нет, бабушка,- смеясь, возразила Алёна, – ты это всё придумала.

– Ты же совсем маленькая была, вот всё и позабыла, – отвечала та.

– Бабушка, – сказала Алёна уже серьёзно, – ты как-то говорила, что хочешь научить меня всему, что знаешь сама. Ты ещё не передумала? –

– Да ты и так уже больше меня знаешь, – ответила старушка, улыбаясь,- неужели я могу тебя чему-нибудь научить?

– Конечно, можешь,- запротестовала Алёна.

– Ну, баб, ты же обещала, – произнесла она голосом маленькой расстроенной девочки.

– Ну ладно, раз обещала, так научу, только, всему своё время. Вот к вечеру освобожусь немного и расскажу тебе что-нибудь, – смягчилась бабушка.

– А как же Вадик, ему же скучно будет одному сидеть, пока мы шушукаемся? – Спохватилась Алёна.

– Ничего, я пойду на реку погуляю, – предложил я.

– Нет, на реку вечером ходить не надо, – возразила бабушка Алёна, – темно, да и шалят там последнее время. Вон, на прошлой неделе, Антошка, соседский сын, пошел вечером рыбу ловить и пропал. Всей деревней три дня искали. На четвёртый вернулся без рыбы, без удочек и ничего не помнит. Хорошо ещё, что цел остался. Я лучше баньку истоплю; вот и будет тебе, чем заняться.-

Возражать на это соблазнительное предложение я не стал. Тем более, что на самом деле, идти одному на реку мне не очень хотелось. Баня, да ещё в деревне – что может быть лучше?

– Вот и хорошо,- одобрила бабушка.

 

Сруб бани был сложен из толстых кедровых брёвен. В меру широкие полки в три этажа позволяли легко выбрать наиболее комфортную температуру. Пропитанный, ни с чем несравнимым хвойным ароматом, воздух был горяч и одновременно свеж. Я разделся, зачерпнул ковшиком воды из деревянного ведра и плеснул на раскалённые камни. Вода тотчас испарилась, превращаясь в раскалёный пар. Забравшись на самую верхнюю полку, я улёгся на большое белоснежное полотенце, и тело начало постепенно напитываться жаром. Невольно поймал себя на мысли, что именно такой я и представлял себе идеальную баню. В других, где мне доводилось бывать раньше, всегда хоть что-нибудь да было не так. А здесь – никаких претензий. Сейчас, наверное, я не согласился бы с Алёной, что и идеального хорошо вмеру. Иногда можно и побольше.

Напарившись вдоволь и окунувшись несколько раз в ледяную воду озера, на берегу которого стояла баня, я вернулся в дом.

Алёна хлопотала у плиты, а бабушка собирала со стола в берестяную шкатулку какие-то бумаги.

Увидев меня, они обе обернулись и почти в один голос спросили:

– Ну, что, понравилась банька? –

– Как же она могла не понравиться? Ничего лучшего раньше и не видел. – Откликнулся я, присаживаясь к столу.

Алёна принесла стакан холодного кваса, поставила его передо мной и с таинственным видом села рядом.

– Ну как, узнала самый большой секрет в мире? – Пошутил я.

– Да. – Серьёзно ответила Алёна. Так ответила, что шутить мне сразу расхотелось.

– Куда, больший, чем я ожидала. – Добавила она, отвечая на мой молчаливый вопрос.

– Расскажу обо всём позже. У нас очень мало времени.

– Я собралась. Можем идти. – Заглянув в комнату из сеней, сказла Алёнина бабушка.

 

Я быстро допил квас и поднялся. Мы втроём вышли на улицу и направились в сторону реки. На этот раз не к пляжу, а другой дорогой к преправе, спрятавшейся за небольшим холмом. У причала стоял готовый вот-вот отправиться паром. Мы взошли по тарпу на борт и едва успели поздороваться с пришедшими раньше нас пассажирами, как паром дал низкий протяжный гудок, эхом прокатившийся над водой и плавно тронулся. Лицо покрылось холодной водяной пылью поднятой винтами. Я стал вглядываться в другой берег, пытаясь угадать куда мы причалим, но никакой пристани там видно не было, только тёмная зелень леса и кое-где тонкие жёлтые полоски песчаных пляжей. Над головой с резкими криками носились чайки. На душе, непонятно от чего, вдруг, стало тревожно и одиноко. Я подумал, что так, наверное, полагалось по неписаным законам этого идеального вектора, чтобы придать его пасторали немного контраста и пикантности, иначе могло оказаться слишьком уж приторно, а значит уже не идеально. Кажется, я угадал, потому что, как только я об этом подумал, ощущение тревоги сразу пропало. А может, пропало оно от того, что крикливые чайки куда-то исчезли, и мы плыли уже почти в полной тишине, нарушаемой лишь тихим гулом двигателей, и то, скорее ощущемым по лёгкой вибрации палубы, чем слышимым.

Видимо, почувствовав происходящее со мной, или же, и сама, испытывая нечто подобное, Алёна осторожно вязла меня за руку. Её невесомые длинные пальцы легли в мою ладонь, словно ища защиты. Меня поразила неожиданная нежность её рук, так не соответствующая уже сложившемуся у меня образу Алёны в кожаном комбинезоне и мотоциклетном шелеме, командующей охранниками, артистами и с легкостью договаривающейся с самим Админом. Мы стояли так, молча глядя в подёрнутую легкой вечерней синевой речную даль, и чувствуя живое тепло ладоней друг друга. Какя же это удивительная, почти магическая вещь – человеческое тепло. Окружающее уже не выглядело таким чуждым, холодным и безразличным, как минуту назад. Чудесным образом оно превратилось, в уютный, манящий тайнами и обещающий увлекательные приключения и открытия мир.

Паром свернул за поворот реки и вскоре пришвартовался у небольшой пристани утопающей в камыше и прибрежном кустарнике. Мы сошли на берег. Около домика билетной кассы, облокотившись на капот тёмно-зелёной видавшей виды Победы, нас уже ждал бабушкин знакомый. Он шагнул навстречу, обнял бабушку, потрепал Алёну по волосам, приговаривая: – Давненько, давненько не заглядывала Алёнушка.-

Это был могучего телосложения высокий мужчина с русыми коротко стрижеными волосами и внимательным, но доброжелательным взглядом. Такой взгляд обычно бывает у альпинистов или подводников. Они словно сразу пытаются решить с кем имеют дело: будешь ли ты до конца держать сорвавшегося в пропость товарища и поделишься ли последним глотком воздуха в трудную минуту. На вид ему было около сорока. Одет он был в охотничью куртку, джинсы и высокие черные ботинки. Не знаю, какое впечатление я произвел на нашего нового занакомого, но он протянул руку и представился:  – Михаил. –
Победа неожиданно легко поднялась на крутой холм и покатила по просёлочной дороге, оствляя за собой клубы пыли, медленно оседающие в гаснущих лучах солнца. Цель нашей поездки была мне до сих пор неизвестна, но я не стал расспрашивать Алёну. Она сидела погруженная в свои мысли, и мне не хотелось ей мешать.

Со времени нашего внезапного отьезда из квартиры Админа прошли уже почти целые сутки. А мы, ведь, собиралсь только быстренько сьездить и полить цветы. Денис и Анастасия наверняка уже забили тревогу, обнаружив, что мы не вернулись. Да только что они могут сделать? Интересно, можно ли отсюда как-нибудь с ними связаться…

– Скоро приедем.- Произнес Михаил, обернувшись назад.

 

За окном было темно, и лишь свет фар выхватывал из пространства небольшой участок  дороги с полосой высокой травы между колеями и свисающие сверху ветви густого кустарника. Видимо, по этой дороге ездили не часто.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Are you human or robot? * Time limit is exhausted. Please reload CAPTCHA.

Realist Art Gallery by Sergej Karetnikov